Да, в Нью-Йорке у нее был успех, но работа в «Мелвилле» требовала иного подхода. В прессе появились предположения, что она с этой работой не справится. «Татлер» недавно опубликовал статью о компании с пессимистичным заголовком: «Закат английского бренда».
«Назначение неопытного модельера Кейтлин О’Дуайер – большой риск, – так завершалась статья. – Будем надеяться, что оно не станет последним гвоздем в крышке гроба компании».
Поначалу команда модельеров смотрела на Кейтлин с надеждой, видя в ней спасительницу, но время шло, и во взглядах все больше читалось разочарование и презрение. Только Джесс не теряла веры. Время от времени она заглядывала в дверь кабинета и спрашивала:
– Есть новости?
– Пока ничего, – отвечала Кейтлин, пытаясь не обращать внимания на то, как вытягивалось лицо девушки.
Кейтлин видела разочарование окружающих. В Нью-Йорке все шло прекрасно, в чем же дело сейчас? Она сама не понимала. Наверное, у нее не было опыта работы в таких масштабах. Но это никого не утешало. «Мелвилл» был на грани краха. Слухи об увольнениях росли день ото дня. Трое самых опытных помощников модельеров нашли другую работу и уволились. Кейтлин нужно было заявить о себе, завоевать уважение работников, что-то придумать. А тут, как нарочно, ничего в голову не лезло. И время поджимало.
Каждый день она целенаправленно садилась за стол, доставала альбом, точила карандаш… и все. Ни вдохновения, ни озарения. Она работала на износ. Приходила к восьми утра и уходила за полночь. Но и эти усилия ничего не давали: росла лишь горка смятой бумаги в мусорной корзине.
Хуже всего, что ей не с кем было посоветоваться, поплакаться. Уильяма тревожить не хотелось. Элизабет была занята своей работой. Друзья остались далеко, в Нью-Йорке, в Лондоне она пока не успела ими обзавестись.
На следующем заседании совета директоров она предоставила первый набор эскизов, состряпанных кое-как, ведь нужно было что-то показать. Эскизы передавали из рук в руки и молча рассматривали. Работы не произвели особого впечатления.
– Это только первые шаги, – с отчаянием в голосе оправдывалась она, ненавидя себя. – К следующему разу я сделаю что-нибудь поинтереснее.
Все разочарованно промолчали.
Когда заседание закончилось, Элизабет отвела ее в сторонку.
– Что происходит? – Сестра была по-настоящему озабочена. – Что-то не так?
Кейтлин не знала, как объяснить.
– Нет, все нормально. Просто… быстро не получается, как я думала раньше.
Элизабет нахмурилась.
– Ладно, я понимаю, – сказала она, хотя было ясно, что она в растерянности. – Дай мне знать, если понадобится помощь. Хорошо?
Она ободряюще улыбнулась и убежала.
Кейтлин вздохнула. От терпеливого понимания сестры стало еще хуже. Все на нее надеялись. Нужно было что-то придумать.
Кейтлин снова принялась за работу. Ответственность угнетала ее сильнее, чем прежде. Она сварила крепкий кофе и сосредоточенно села за стол, ожидая, когда ее осенит блестящая идея. В шесть мастерская опустела. «Сейчас, – подумала она. – Сейчас примусь за дело серьезно».
Через два часа силы ее были на исходе. Она посмотрела на эскизы: неинтересно и неоригинально. Разочарованно ударила карандашом по странице, сломав грифель. Отлично.
Она с такой силой дернула ящик стола, что он слетел с бегунков. Затолкнув его в стол, Кейтлин начала ворошить содержимое в поисках точилки. Среди бумаг и ручек, словно выжидая такого мгновения – момента отчаяния, показался сложенный лист со статьей, вырванной из журнала несколько недель назад: заметка о Люсьене и его выставке в Лондоне.
В то воскресенье в Олдрингеме она впервые узнала, что Люсьен в Англии. В статье, которую она прочитала, говорилось, что он переехал в Лондон в прошлом году. Очевидно, культурная жизнь Лондона в это время была более насыщенной, чем в Париже. Английские средства массовой информации и дельцы от искусства создавали звезд из модных британских художников, таких как Трейси Эмин и Дэмиен Херст.
Вечером, вернувшись на Итон-сквер, Кейтлин позвонила Алену.
– Почему ты не рассказал мне, что Люсьен здесь? – обиженно спросила она и почти представила его легкое пожатие плечами.
– Я подумал, что так будет лучше.
Сейчас она рассматривала адрес галереи, где Люсьен выставлял работы. «Он, вероятно, знает, что ты тоже в Лондоне, – логично подсказал внутренний голос. – И если до сих пор с тобой не связался, значит, не хочет тебя видеть».
«Ну нет, еще чего! – решила она. – За желания надо бороться». Потом оценила свой внешний вид. На белой футболке остались следы сегодняшнего обеда, она вообще не красилась, да и голову не мешало бы помыть.
Через полчаса в туалете перед зеркалом Кейтлин в который раз позавидовала Элизабет. Аккуратную, умудренную опытом сестру ничто и никогда не сбивало с толку. Даже неожиданное свидание со старым… скажем, приятелем. И косметика бы нашлась, и сменная одежда. И главное, она бы не выскочила из дома чучело чучелом.
