– Не нравится? Тогда какого черта ты лезешь в мои дела?! – завизжала она в ответ.
Ссора разгорелась на глазах у открывших рот фотографов и представителей журнала. Кончилось все слезами – рыдали оба.
Эмбер извинилась и бросилась Ричу на шею. Оба поклялись, что больше этого никогда не случится. И вот теперь, не прошло и пяти дней, как Рич готов прочитать еще одну нотацию.
Эмбер подавила зевок. Господи, как она устала. Она приехала прямо из клуба. И жвачку жевала, чтобы спрятать запах алкоголя. Коснулась руками волос, переплетенных и спутавшихся за несколько часов на душном танцполе. Конечно, сегодня утром она не в лучшем виде, но за полчаса в кресле гримера ее приведут в порядок. И Джонни сунул ей на выходе в руку немного стимулятора, который она спрятала в кошельке, чтобы принять, когда выдохнется. У нее все было под контролем. Рич, как обычно, передергивает. Но у нее нет желания его успокаивать.
– Послушай, прими валерьянки. – Она сердито сверкнула глазами. – Или, надо сказать, прими еще порцию. Кто вообще здесь звезда? «Гламуру» крупно повезло, что я согласилась с ними работать. У меня было много других предложений, а я выбрала их из-за щедрого гонорара. Что они тогда сказали, объясняя, сколько платят?
Эмбер притворилась, что вспоминает. Потом ее лицо прояснилось.
– Ах да! Как же. «Есть только одна Эмбер Мелвилл». И, насколько я понимаю, до сих пор ничего не изменилось. Ну, припоздала немного. – Она небрежно пожала худенькими плечами. – Разве это важно?
Она не дала Ричу ответить, а подбросила ему ключи от машины, словно прислуге.
– Сделай полезное дело, пусть кто-нибудь присмотрит за машиной. Мне не хочется, вернувшись, увидеть царапины.
С этими словами она повернулась и исчезла.
Если бы она потрудилась оглянуться, то увидела бы грозный взгляд директора, который собрал волю в кулак, чтобы не исцарапать капот ее машины собственными руками.
Джонни растянулся в шезлонге рядом с подогреваемым бассейном в доме Эмбер. Вообще бассейну подогрев не требовался ни сейчас, ни в другое время года. Наступил очередной знойный калифорнийский день, обеденное время. Слабому ветерку не хватало сил даже шуршать пальмовыми листьями.
Джонни обожал Беверли-Хиллз с разноцветными, будто леденцы, особняками и ухоженными газонами. Ему так нравились эти идеальные условия, что он даже не возвращался в свою скромную квартиру в Брентвуде. Какой смысл, когда тут так здорово? В Саммит-Серкл атмосфера была разреженная, умиротворяющая, в воздухе пахло хвоей, и отсюда открывался панорамный вид на городской пейзаж. Даже сейчас, хотя Джонни не спал почти двое суток, ему было хорошо и спокойно.
Горничная принесла «Кровавую Мэри».
– Пожалуйста, сеньор.
Он смотрел, как она ставит на столик бокал со стеблем сельдерея и соусом «Табаско». В доме Эмбер Мелвилл обслуживали по высшему разряду: повар, лакей и горничная. Без первых двоих лично он обошелся бы и оставил только горничную, темноглазую и темноволосую смуглянку мексиканских кровей, – решил Джонни, когда та выпрямилась. Латиноамериканская красота завораживала, глаз отдыхал от пышных блондинок, которых здесь было пруд пруди.
– Спасибо…
Он помолчал в ожидании имени.
– Росита, – добавила она.
– Спасибо, Росита, – повторил он.
Она одарила его манящей улыбкой, какие он распознавал за милю, повернулась и вышла, плавно покачивая бедрами. Джонни пожирал глазами аппетитные округлости, волнующиеся под тонкой тканью форменного платья, ощущая возбуждение в трусах, где ему было самое место. Он не мог себе позволить отказаться от Эмбер. От кормушки. Да, все всегда считали, что Джонни при деньгах. Он записал несколько альбомов-бестселлеров, вроде должен заработать кучу денег, так? Ага, как же. Когда все остальные забрали свою часть: компания грамзаписи, студия, агенты, его менеджер, другие участники группы, – ему не осталось почти ничего. И эти деньги разошлись быстро. А нужно было поддерживать определенный образ жизни, делать вид, что все в порядке… Не мог же он переехать в дешевый мотель. Он раскошелился на двадцать восемь тысяч долларов в месяц за ренту. Это решение быстро опустошило его уже скудные банковские запасы. А ночные кутежи? Все ожидали, что платить по счетам будет он. Почему бы и нет? В конце концов, он поп-звезда. Странно было бы просить всех скинуться на горючее.
Он был в шоке, когда его мрачный бухгалтер доложил, сколько осталось денег. Джонни даже задумался, стоит ли бросать группу. Но ему хотелось выступать соло: он ведь как-никак настоящая звезда.
Ребятам он сказал:
– Хочу уйти с британской поп-сцены, попробовать что-нибудь покруче: рок, соул…
Группа распалась. Он нанял нового менеджера, который сразу посоветовал:
– Перебирайся в Лос-Анджелес.
Спорить он не стал.
