Снаружи проехала машина, осветив фарами комнату. Кейтлин мельком уловила свое отражение в зеркале, том, что висело на двери: перламутрово-белую кожу, подчеркнутую красновато-коричневым бельем. И впервые в жизни не смутилась. В зеркале она встретилась взглядом с Люсьеном. Он сел на край кровати, оставив Кейтлин одну посреди комнаты. Раньше она бы чувствовала себя беззащитной и уязвимой. А сейчас – раскрепощенной и обольстительной.
Кейтлин повернулась к Люсьену, наслаждаясь тем, как он скользит взглядом по ее телу, по тяжелым грудям и округлым бедрам, впитывая ее формы. Она могла бы просто подойти к нему, но на этот раз решила не спешить. Подняв руки, она освободила волосы от гребешков, державших затейливую прическу, и чернильно-черные завитки рассыпались по плечам.
Покончив с этим, она, подбоченясь, стала в позу.
– Что скажешь?
– Очень хороша, – усмехнулся Люсьен. – Но на мой вкус,
Через мгновение на полу рядом с платьем лежали бюстгальтер и трусики. Кейтлин стояла перед ним полностью обнаженная.
– Так лучше? – тихим хрипловатым голосом спросила она.
По лицу Люсьена медленно расплылась улыбка.
– Намного.
Они долго молча смотрели друг на друга. Кейтлин вытянула руку и начала прикасаться к себе. Сначала погладила грудь, медленными кругами массируя мягкую кремовую плоть, облизывая большой и указательный пальцы, играя с бледно-розовыми сосками, пока те не затвердели.
– O, c’est bien – j’aime beaucoup ça…[55]
Люсьен был очарован, шокирован и восхищен: перед ним стояла совсем другая Кейтлин. Она скользнула руками по животу, ниже, еще ниже, пока не коснулась паха, поглаживая себя, уже взмокшую и готовую. Потом взяла руку Люсьена и направила туда же.
Люсьен, пораженный произошедшей в ней переменой, словно под гипнозом, повиновался, радуясь ее удовольствию. Только когда терпеть не осталось сил, притянул Кейтлин к себе.
Слившись воедино, оба подошли к высшему блаженству. И когда через мгновение оно нахлынуло огромными, содрогающимися волнами, Люсьен обнял ее, зная, что больше никогда не отпустит.