Когда она вошла в зал, ужин был в разгаре. Коул сидел во главе стола, а его помощница, маленькая, как мышка, японочка, примостилась рядом с ним. Элизабет собиралась подойти к столу, но что-то ее остановило. Она никогда по-настоящему не верила в эту чушь о женской интуиции, но все же почувствовала: что-то не так.
Прислонившись к дверному косяку, она наблюдала за Коулом и Сумико. Они ничем себя не выдавали: не держались за руки, не шептались, просто, как и все остальные, ели сашими. Но когда изо рта Коула вытекла капля соуса васаби, Сумико хихикнула и протянула руку, чтобы ее вытереть.
И тут Элизабет все поняла.
Ее словно ударили. Она пошатнулась и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Элизабет почувствовала привкус желчи, когда вспомнила, как Коул шутил над тем, что Сумико в него влюблена, вспомнила, как дразнила его по этому поводу. Жалеть себя было некогда. Люди уже начали оборачиваться. Убежать и заплакать она не могла – и, боже, в любом случае это было на нее непохоже. У нее не было выбора, кроме как подойти к ним.
Когда она шла по мраморному полу, разговоры за столом смолкли, и гости повернулись к ней. Все хотели увидеть, что будет дальше. Что ж, она не доставит им удовольствия, устраивая сцену.
Она изобразила улыбку и подошла к Коулу.
– С днем рождения, милый! – Наклонившись, Элизабет слегка чмокнула его в губы. – Извини, я опоздала.
– Ничего страшного.
И он говорил это серьезно.
Тогда она поняла, почему он не сердился на нее за то, что она пропустила открытие ресторана, почему не раздражался из-за того, что она задерживалась на работе.
Элизабет все еще стояла. Коул даже не шевельнулся, чтобы ее усадить. На другом конце стола было свободное место, но черта с два она пойдет туда.
– Сумико, если вас не затруднит, я бы хотела сесть рядом с мужем, – попросила она, показывая на свободный стул.
– Конечно, Элизабет, – довольно вежливо ответила та, но от Элизабет не укрылось пренебрежение в глазах помощницы.
Элизабет едва сдержалась, чтобы не ударить девчонку. Господи, она тоже вела себя как девчонка, пока та не торопясь собирала вещи и освобождала место.
Ужин был кошмарным. Элизабет чувствовала на себе взгляды гостей, с любопытством оценивающих ее настроение. Ей все же удалось непринужденно поддерживать вежливую беседу. Пила она в основном минеральную воду, лишь чуть-чуть пригубила шампанского под тост с днем рождения, опасаясь, как бы спьяну не сказать лишнего.
Около полуночи все стали расходиться. Элизабет заметила, как Коул быстро поцеловал Сумико в щеку, чуть задержав руку на плече японки, и гадала, сколько еще сможет вытерпеть.
Возвращаясь на такси домой, муж с женой почти не разговаривали. Хотя ранее за столом Элизабет рисовала в своем воображении ссору с Коулом по дороге домой, когда они сели в машину, у нее не нашлось слов. Они сразу пошли в спальню, молча разделись, стоя спиной друг к другу. «Как давно длится эта связь?» – размышляла Элизабет.
В постели, в темноте, она потянулась к нему. Сначала она почувствовала сопротивление, он хотел отстраниться, но она настаивала, целуя его в губы, ясно давая понять, чего хочет.
Он сдался, но сделал по-своему, без пылкости, нежности. Положил ее на живот, чтобы не целовать, и резко вошел. Все произошло быстро и молча, только с тихим ворчанием на пике удовольствия. Потом так же, не говоря ни слова, отстранился.
Она подождала, пока его дыхание выровнялось, и, когда он уснул, тихонько вылезла из постели и направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она села на край ванны и дала волю слезам. Она рыдала взахлеб так долго и сильно, словно впервые в жизни, закусив руку, чтобы он не услышал громких всхлипов, сотрясающих тело. И только спустя некоторое время умылась и вернулась в постель.
Элизабет строила планы, что выскажется утром, но не смогла подобрать нужных слов. Шли дни, недели, и она поняла, что так ничего и не скажет. Она удивлялась самой себе. Все эти годы Элизабет презирала мать за то, что та цеплялась за отца, прощая ему все на свете, а сейчас она сама повторяла то же самое. Но, сказать по правде, Элизабет впервые в жизни не знала, как поступить, потому что даже после измены продолжала любить мужа.
Она сама не понимала, чего ждет. Но Судьба любит подбросить сюрприз, джокер, выкинуть какой-нибудь фортель. Вот уже третье утро подряд Элизабет стояла на четвереньках, склонившись над унитазом. Присев на корточки и вытирая рот наспех схваченным кусочком туалетной бумаги, она вспомнила, сколько дел у нее было полтора месяца назад. Она была так занята, что в день рождения Коула даже не вспомнила о противозачаточных таблетках. И, поглощенная мыслями, не замечала, что происходит, до тех пор, пока не стало слишком поздно.
Элизабет с трудом переживала эти дни. Все навалилось на нее как-то сразу, и она боялась, что не выдержит. Отношения с отцом оставались напряженными. Она беспокоилась, что он всерьез собирается сделать своей преемницей Кейтлин.
