– А ты? – парировала она. – Объясни мне, пожалуйста, каким образом твои шашни с секретаршей укрепляют наш брак?
Она выждала секунду, чтобы слова дошли до адресата. И почти смаковала его удивленный взгляд.
– Да-да, – тихо подтвердила она. – Я знаю про Сумико.
К чести Коула, надо сказать, что он смутился.
– Послушай, ну так получилось, понимаешь? Тебя не было рядом…
– Ах, значит, и в этом виновата я? – перебила его Элизабет. – Это я тебя до этого довела? Дай догадаюсь: я не понимаю тебя так, как она.
– Я не это имел в виду. – Он пробежал рукой по коротким темным волосам. – Просто… это не те отношения, что между нами. Сумико мне льстит, уделяет много внимания, как-то так.
– Да уж, не сомневаюсь.
Коул уловил в ее голосе злость. Элизабет мгновенно заметила его реакцию и пожалела, но слов уже было не вернуть. И почему ей легче оскорбить, чем поведать, что у нее на сердце? Ей хотелось повернуть время вспять и начать разговор заново, рассказать о своих чувствах: как она ненавидит его измену, сколько слез из-за нее выплакала… как любит его, как жалеет, что не слушала его раньше, – может, до такого не дошло бы.
Но, прикрыв глаза, она поняла, что картина, где они вдвоем, не выходит у нее из головы. И вряд ли она от нее избавится. Сумико – такая мягкая, податливая, милая и необычная… В ней есть все то, чего недостает Элизабет.
– Представляю, как вам было удобно, – сердито заметила она, неожиданно бросаясь в атаку.
Он устало посмотрел на нее.
– Как это?
– Пока я пропадала на работе, полагаю, у тебя была масса времени с ней увидеться. – Элизабет даже имени не смогла произнести. – Интересно, как давно это продолжается? Наверное, прилично. Я поняла это несколько недель назад, а, как говорится, жена обо всем узнает последней.
Она горько засмеялась.
– То есть это должно было начаться давным-давно.
Коул обиделся.
– Элизабет, пожалуйста. Это нас ни к чему не приведет.
– Ну как же, мне кажется, я вправе знать подробности. Например, когда это началось? Где конкретно вы встречаетесь?
– Элизабет, прекрати!
Но она не унималась.
– В отеле? Или ты приводил ее сюда? – Она слышала, что срывается на крик, почти до истерики, но не умолкала. – Наверное, у тебя в офисе все в курсе? Небось смеются за моей спиной?!
Она резко замолчала, неожиданно поняв, как взвинчена.
Коул долго на нее смотрел.
– Наверное, мне лучше уйти, – тихо сказал он.
– Куда? – огрызнулась она. – К ней?
Чувствуя, что разговор никуда не приведет, Коул встал. Она вдруг поняла. Он не просто уходит: он ее бросает.
Ей отчаянно захотелось что-то сказать, чтобы его остановить. Она понимала, что сейчас подходящий момент рассказать ему о ребенке. Помешала гордость. Если он уходит по-настоящему, ей не хотелось, чтобы он запомнил, как она умоляет его остаться.
Она не сказала ничего, только смотрела, как он от нее уходит.
В дверях он остановился, повернулся.
– Сумико тут ни при чем, Элизабет. Она лишь повод, а не причина того, что не сложилось.
С этими словами он ушел.
Эмбер не чувствовала боли. Ее переполняло счастье. С этим не могло сравниться ничто: сидишь, скрестив ноги, у огня, предвкушая, пока коричневый порошок расплавится в жидкий шарик, и нетерпеливо наклоняешься, чтобы вдохнуть волшебный аромат.
За многие годы чего она только не перепробовала: и спиртное, и тьму наркоты. Но кайф от героина затмевал все остальные: первый прилив эйфории, когда наркотик преодолевает защитные механизмы, взрыв удовольствия, постепенно сменяющийся теплом и спокойствием, будто паришь на облаке, где никто не достанет. И моментально исчезали заботы, мучительные сомнения, оставляя облегчение, которого ждала Эмбер.
Последние два года она частенько им баловалась, с тех пор, как впервые получила его от Джонни. Но теперь все изменилось. Без дозы не обходилось ни дня. Может, она бы и забеспокоилась, да только большую часть времени жила в счастливом забвении, где причин для тревог не было.
Вот только плохо, что к ним зачастил Хорек.
– Тебе непременно нужно его приводить? – как-то пожаловалась Эмбер Джонни. – Не нравится мне, как он на меня смотрит. Аж мурашки по коже!
Она содрогнулась.
Джонни безразлично пожал плечами:
– Ага, значит, ты ему приглянулась, принцесса. Другая бы радовалась.
И хитро на нее взглянул.
– Будь ты с ним поласковее, может, и он был бы к нам добрее.
Эмбер отпрянула:
– Что это значит?
Джонни быстро покачал головой:
– Ничего. Шучу. Забудь.
И Эмбер легко забывала, как только Джонни начинал подогревать фольгу.
Однако недели шли одна за другой, и достичь кайфа становилось все труднее. Она все чаще вдыхала наркотик, но прежнего эффекта не чувствовала.
Когда она жаловалась, Джонни говорил:
– Я знаю, как тебе получить прежний результат.
И она понимала, о чем он. Он предлагал колоться. Обещал, что она достигнет удовольствия намного быстрее, получит тот же эффект, что впервые. От воспоминаний пересыхало во рту, потели ладони. Но она собиралась с силами и отказывалась.
Как-то вечером Джонни добыл какой-то порошок.
– Полный улет, – уверил он Эмбер.
