От имени «Кейтлин» ее уже тошнило. Элизабет вспомнила застенчивую, наивную и неловкую девочку, когда-то приехавшую в Олдрингем. Как получилось, что теперь она завладела всем: фирмой, мужчиной, который был от нее без ума, будущим ребенком, а Элизабет, бывшая идеальная наследница, осталась с носом?
Она никогда по-настоящему не задумывалась о детях. И лишь теперь, когда не с кем было поделиться счастьем, этим радостным событием, поняла, как ей этого не хватало. Элизабет еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.
Единственный, кто ее во всем поддерживал, был Пирс. Только ему она доверила свои опасения о том, что Уильям предпочитает Кейтлин. Долгими вечерами они закрывались у Пирса в кабинете, где она плакалась о вопиющей несправедливости происходящего.
– Это же просто нелепо! – уже в сотый раз заявляла она. – Разве я этого не заслужила? Я полностью посвятила себя фирме, жертвуя временем, силами… Даже…
«Даже семьей», – подумала она, но вовремя остановилась.
– Знаю, знаю, – посочувствовал Пирс. – Я полностью на твоей стороне. Кажется, твой отец собирается совершить ужасную ошибку. И мне не нравится, что тебя лишают наследства.
Неожиданно у Элизабет иссяк запал. Сначала Коул, потом это… Сил просто не осталось.
– Знаешь, если папа так хочет, я ведь ничего не смогу сделать?
Вопрос прозвучал риторически, но она заметила взгляд Пирса, задумчивый, прикидывающий, и даже мелькнувшую в глазах искорку.
– Что такое? – медленно спросила она. – О чем ты думаешь?
– Кажется, я знаю, как это обойти, чтобы ты наконец получила то, что заслуживаешь.
Он говорил и пристально ее рассматривал, следя за реакцией.
– Все это, конечно, далеко от идеала, – продолжил он. – Но у нас нет выбора.
Элизабет засомневалась. У нее возникло подспудное чувство, что дядя хочет выступить против желания отца. Но разве у нее есть выбор?
– Рассказывай, – прошептала она.
Пирс предложил выкупить контрольный пакет акций компании – фактически, это было приобретение акций руководителями внутри компании. Он хотел объединить их доли – его пять процентов и ее семь с половиной, – а затем вместе подать предложение о покупке контрольного пакета акций. К сожалению, мешало лишь одно: у них не было личных средств, чтобы самим приобрести компанию напрямую. Необходимо было заручиться поддержкой извне.
– А насколько это тяжело? – спросила Элизабет, и взволнованная, и напуганная предложениями Пирса.
Неужели она серьезно рассматривает эту возможность? Неужели отважилась на такое?
– Я тут закинул удочки, – слегка загадочно ответил Пирс. – Думаю, пара частных инвесторов заинтересуется и вложит деньги.
Его аргументы были ясны и немногословны. Заявку от двух членов семьи, работающих вместе, на рынке встретят благосклонно, особенно если они подчеркнут роль Элизабет в спасении компании. Пирс даже приложил таблицу, рассчитав цену за акции, по которой они могли себе позволить их приобрести. Если Элизабет и удивилась, как далеко Пирс зашел в изысканиях, она не стала это комментировать. На первый взгляд, цифры были хорошие: они покупали акции, предлагая на сорок процентов больше рыночной стоимости. Конечно, оба они работали в компании и, зная бизнес изнутри, им ничего не стоило определить справедливую цену для покупки контрольного пакета акций.
Изучив цифры, Элизабет поняла, что это может сработать. На предлагаемом уровне для Армана Бушара сделка была непривлекательной. И Уильям не сможет заручиться поддержкой для того, чтобы противостоять заявке.
– Тем более, учитывая его плохое самочувствие в последнее время, ни один банк рисковать не станет, – заключил Пирс. – Конечно, никто из нас не желает Уильяму зла, – поспешно добавил он, – но что-то в последнее время он не в себе. Может, когда-нибудь он даже скажет нам спасибо.
Вечером по дороге домой Элизабет размышляла, не обсудить ли предложение Пирса с Коулом. Обычно ей нравилось узнать его мнение о любом важном решении в компании, поскольку он часто видел то, что не видела она. Может, это хороший способ возобновить разговор. Но как только Элизабет вошла в дом, она поняла, что этому не бывать. Перед дверью стояли два коричневых кожаных чемодана. Коул от нее уходил.
Он сидел в гостиной в темноте. На кофейном столике перед ним стояла нетронутая бутылка виски. По спине Элизабет пробежал холодок, и она замерла. Однако удивилась, насколько твердо прозвучал голос, когда она спросила:
– Что происходит, Коул?
Коул повертел бокал с янтарной жидкостью и, не глядя на Элизабет, подтвердил очевидное:
– Я ухожу. – Он медленно поднял глаза и встретился с ней взглядом. – Не вижу смысла здесь находиться. Ни я здесь не счастлив, ни ты.
Она подошла к стулу и села напротив.
– Откуда тебе знать, что я чувствую, если ты даже не спросишь? – на редкость спокойно возразила она.
– Я спрашивал, Элизабет. Ты просто не заметила. Я пытался до тебя достучаться.
Он подался вперед, сцепив руки.
– Пытался в течение нескольких месяцев. Но ты, похоже, даже не заинтересована в том, чтобы все вернуть.
