Когда Обри начал задавать вопросы, коппхольмцы смотрели на него настороженно и удивлённо, и, видит небо, он скоро понял, почему они не хотели с ним говорить. В результате расследования выяснилось, что на самом деле никто и никогда своими глазами не видел, как Мельхиор делает хотя бы одну из всех вещей, которые на него сваливали. Свидетелем всегда был какой-нибудь двоюродный брат приятеля соседа, а главным аргументом - "да все знают, что это он!". Каждый второй жаловался, что Мэл когда-то грозился превратить его в жабу, но ни один из коппхольмцев что-то пока не квакал. Да и прочие "происки злого колдуна" все до единого вписывались в рамки обычных бытовых неприятностей, от которых никуда не денешься. В конце концов, дождь на сенокос вполне может пойти и сам по себе...
По факту, едва ли не единственным занятием, за которым Мэла действительно
В деревне волшебник, судя по всему, вообще появлялся крайне редко - что, в общем-то, было вполне объяснимо, если вспомнить, что местные отказывались с ним говорить, а при встрече бранились и переходили на другую сторону улицы. Дети нарочно громко играли рядом, чтобы ему мешать. Спасибо хоть никто не швырял камнями и не шёл поджигать дом - хотя, Обри вдруг озарило, может быть, живая изгородь всё-таки стоит там не просто так...
И тогда он понял. Понял как минимум, что он так этого не оставит.
Когда Обри снова пришёл к воротам Мэла, он в самом деле застал его в кресле на веранде, читающим в лучах клонящегося к западу солнца.
Что он должен был ему сказать? "Привет, извини, что отвлекаю, но я вдруг понял, как глупо судить о людях с чужих слов"?..
- Мельхиор! - окликнул он без предисловий. - Огр побери, я знаю, что ты никакой не злой колдун!
Мэл поднял голову от книги.
- Это снова ты? - произнёс он без выражения.
- Я знаю, что о тебе говорят, но, признайся, ты никогда в жизни не превращал никого в жаб!
- Если не прекратишь докучать мне, то, клянусь мандрагорой, станешь первым! - вспылил маг.
Обри сделал глубокий вдох.
- Послушай, - он пытался говорить спокойно, - я не понимаю, почему все так к тебе относятся... и почему ты им это позволяешь... но это неправильно. Так не должно продолжаться!
- Не суй нос, куда не просят, - отрезал Мельхиор. - Мне нет дела до всех этих людей и их мнения! Мне, знаешь ли, и одному неплохо!
- Почему ты тогда не поселился в лесу? - парировал Обри.
Маг устало вздохнул.
- Уходи, - то ли велел, то ли попросил он. - Нет, в самом деле, какая тебе разница? Оставь меня в покое!..
Обри смотрел на него сквозь решётку ворот.
- Если ты в самом деле не желаешь меня слушать, - хмыкнул он, - то почему просто не уйдёшь в дом и не закроешь дверь?
Он отступил на шаг назад и, запрокинув голову, окинул взглядом чёрную изгородь. Терновник щерился хищными шипами, неприступный и мрачный.
- А может быть, ты просто хочешь, чтобы тебе доказали, что кому-то правда на тебя не плевать? - сказал Обри вслух. - Ждёшь кого-то, кому будет не страшно и не лень перелезть ради тебя через этот забор?
Мельхиор лишь насмешливо фыркнул и вновь уткнулся в книгу, но Обри уже знал, что сейчас сделает. Наверное, это было ужасно глупо... но почему-то казалось правильным.
На самом деле, если очень захотеть, по изгороди и впрямь можно было взобраться - нужно было только тщательно смотреть, куда ставишь ногу, и не обращать внимания на царапины. Обри перестал замечать их после двадцатой. Одежде, кажется, было не суждено пережить это приключение, но это были мелочи. И, в конце концов, в какой-то момент отступать стало поздно, потому что примерно на середине Обри осознал, что вниз ему уже не спуститься.
А потом у самого верха, когда он уже поверил в победу, толстый окостенелый стебель коварно подломился у него под ногой.
На долю секунды Обри успел задуматься, что лучше - удариться об землю или насквозь проколоть ладони, пытаясь ухватиться за терновник... но падения не случилось.
Подняв глаза, он встретился взглядом с Мельхиором, который крепко держал его за руку, стоя на верху садовой лестницы.
Тишина в лесу была мёртвой. Из этих мест сбежали даже звери и птицы, не говоря уже про людей.
Они ехали шагом, молча; в неуютной древесной темноте Феб тайком запустила руку в сумку и сплела свои пальцы с холодными пальцами папиной перчатки. Она не ведала, что ждёт впереди - никто ни разу не возвращался, чтобы рассказать. У неё были скрытный амулет, охотничий нож, подаренный Аполо, и рыцарь, который сам знает, что он трус. Не то чтобы всего этого хватало для уверенности в счастливом конце.
Феб запрещала себе жалеть о том, что поехала.
