Из всех принятых мер самой плодотворной оказалась идея обратиться к специалистам по кибербезопасности — своего рода кибердетективам. Преступники наследили, оставили цифровой след. Они пользовались компьютером и телефоном Горецкого. Даже установили на них программы с удаленным доступом. Объединив онлайн и офлайн-методы, удалось узнать имя одного из сообщников. Пока только подменное. Но, потянув за эту ниточку, раскрутили весь клубок.
Уже в ноябре 2019 года на стол Овчинникову легла большая карта связей — как в детективных фильмах, — где разные люди объединены в одной схеме: фотографии и имена, соединенные стрелочками с пояснениями и данными. Кибердетективы идентифицировали всех участников, которые, как оказалось, поставили подобные похищения на поток. Выманивали бизнесменов на «переговоры» за границу, брали в заложники и опустошали их счета. Они постоянно меняли страны и до сих пор оставались неуязвимы для правоохранительных органов. Да многие жертвы и боялись идти в полицию, радуясь, что остались в живых…
Команда «Додо» передала все собранные материалы российским следователям. Овчинников решил, что на этом успокаиваться не надо. Компания создаст эффективную службу безопасности, а также сделает все возможное, чтобы добиться ареста виновных. Под угрозу поставили жизнь одного из партнеров — и ради безопасности всех сотрудников и франчайзи он просто обязан довести это дело до конца.
Кого-то другого происшествие с Горецким заставило бы задуматься: не нужно ли пересмотреть принципы радикальной открытости? Теперь, когда компания выросла и стала зарабатывать серьезные деньги, стоит ли продолжать открыто публиковать и прибыль всей компании, и выручки отдельных пиццерий? Федор даже не задавался таким вопросом, он с ходу отвергал любые просьбы и предложения что-то скрыть.
А они поступали — например, от партнеров из Нигерии. Троттер и Сасин убеждали Овчинникова, что Нигерия — это особый случай (как правило, каждый, кто просил скрыть выручку, говорил, что его случай особый). Если кто угодно сможет наблюдать за пиццерией в Лагосе по камерам в режиме реального времени, это станет идеальным подспорьем для грабежа. А его вероятность в такой стране, как Нигерия, крайне высока. Если кто угодно получит доступ к финансовой информации, появится стимул для рэкета или даже похищения сотрудников и владельцев.
Федор понимал, что в этих словах есть резон. Но примерно то же самое он слышал и в России, еще когда создавал «Додо Пиццу». И он знал, что правило работает, только когда у него нет исключений. Позволишь одному партнеру скрывать выручку — сразу выстроится очередь из тех, кто захочет сделать так же. В качестве компромисса договорились все же, что камер в пиццериях не будет, но выручка останется открытой — только Федор не будет рекламировать финансовые результаты нигерийских пиццерий, как он обычно любил это делать в своих соцсетях.
Ренат Сагадеев в октябре 2019 года с изумлением наблюдает церемонию открытия первой пиццерии в Лагосе. А это именно церемония, светский раут. В демократичной пиццерии играет джаз, гостям разносят шампанское. К шампанскому прилагается фирменная пицца с сушеными бананами. Фирменная — потому что «додо» в Нигерии значит «сушеный банан». Из-за этого названия многие считают «Додо Пиццу» местным брендом. Ближе к вечеру меняется и формат, и состав гостей. Место саксофониста занимает диджей, к входу (пиццерия открылась в торговом центре, но имеет собственный вход) подъезжают два грузовика с едой и напитками, небольшое помещение наполняется местными звездами соцсетей, а актер в костюме додо танцует вместе с ними тверк.
Первый покупатель и первый чек! 5000 найра).
Российских гостей такой подход к маркетингу удивлял, но партнеры знали, что делали. Уже в первые две недели динамика показывала, что точка безубыточности близка. Ко второму месяцу она была достигнута, несмотря на скромные по мировым меркам продажи в пересчете на доллары — около сорока тысяч. В тот момент уже вовсю готовились к открытию вторая и третья пиццерии «Додо» в Нигерии.
