Дачный поселок под Юрмалой, один из главных латвийских курортов. Место красивое и тихое. Белый двухэтажный дом окружен величественными деревьями. Высокий коротко стриженный человек в белой рубашке любезно предлагает Владимиру Горецкому пройти внутрь. Владимир заходит. В доме — еще один человек. Невысокий, загорелый, в спортивном костюме. Он молча протягивает гостю правую ладонь. Горецкий сначала удивляется долгому рукопожатию, а потом будто в замедленной съемке наблюдает, как новый знакомый поднимает левую руку с каким-то предметом, и в лицо Владимиру бьет струя газа. На него наваливаются сзади и валят на пол. Кричат, что работает ФСБ и сопротивление бесполезно. Заводят руки за спину и связывают. Надевают ему на глаза маску для сна, поверх нее — балаклаву. Глаза жжет страшно, к боли прибавилось удушье — из-за газа перехватывает дыхание. Горецкий слышит звук металла, будто кто-то достал нож. Чувствует, как что-то острое касается его спины. Просит не убивать…
Заходя в этот злосчастный дом, Горецкий думал, что идет на встречу с потенциальным инвестором. Еще в далеком 2012 году они с Овчинниковым договорились, что он станет мастер-франчайзи в Польше. Сейчас, в 2019 году, эта фантастическая идея начала обретать вполне реальную форму. Владимир, один из крупнейших франчайзи «Додо» c пиццериями в Смоленске, Калуге и Москве, чувствовал в себе силы для польского проекта и начал искать финансирование.
На него вышел человек, представившийся сыном влиятельного российского чиновника. Говорил, что он управляет семейными финансами, заинтересован в инвестициях и хочет встретиться — но без лишней огласки, на территории другой страны. Когда Владимир рассказал об этом Федору, тот посоветовал не иметь с ними дел. Его опыт подсказывал, что от влиятельных людей, которые не ведут дела открыто, лучше держаться как можно дальше. Горецкий и сам понимал, что с государственной зарплаты сложно отложить лишние два миллиона евро, необходимые для старта в Польше. Так что новому знакомому отказал. Тот все равно предложил встретиться — чтобы хотя бы познакомиться, обсудить другие проекты. К сожалению для себя, Горецкий согласился.
Острый предмет и правда оказался ножом, но Владимира не убили. Просто срезали с его спины рюкзак — снять его при связанных руках затруднительно. Его отвели в комнату и уложили на кровать. Похитители сообщили ему, что под него, Горецкого, важные люди зарезервировали два миллиона, а он их кинул. А значит, теперь придется платить неустойку — двести тысяч евро. «Вряд ли это на самом деле ФСБ», — подумал тогда Владимир.
Он готов был отдать последние деньги, лишь бы остаться в живых. Сразу выдал все пароли от гаджетов и онлайн-банков. Только вот все его капиталы вложены в бизнес, и свободных личных средств у него оставалось немного, что неприятно удивило похитителей: в общей сложности вряд ли больше миллиона рублей (а это около пятнадцати тысяч долларов).
Они стали выводить эти деньги на свои подставные счета — небольшими транзакциями по пятьдесят — сто тысяч, чтобы не вызвать подозрений. Каждую такую транзакцию Владимир подтверждал. Говорил со службой безопасности банка по телефону, называл кодовое слово. Впрочем, один из банков все равно заподозрил что-то неладное и заблокировал операции по счету. А еще Горецкому приходилось отвечать на сообщения от коллег и родных. Жене он написал, что у него важная сделка, поэтому надо задержаться. Коллегам — что уехал по личным делам. Точнее, писали его тюремщики. Он лишь диктовал текст.
На то, чтобы полностью распродать акции индексных фондов и опустошить личные счета, ушел целый день. К своему удивлению, Горецкий даже смог заснуть — связанным, с повязкой на глазах. А на следующий день все началось заново.
