Журналистка заходит в здание пиццерии — красивое, с окнами в пол, на оживленной улице. Завтра пиццерия открывается, и для города Ройал-Лемингтон-Спа с населением меньше пятидесяти тысяч человек это новость, достойная заметки.
Внутри суета — люди что-то передвигают, чистят, протирают. Журналистка подходит к ближайшему сотруднику — девушке, которая моет огромное окно, — и спрашивает: «Могу ли я поговорить с управляющим пиццерией?» Девушка в ответ интересуется, сколько времени надо на интервью. «Немного, буквально двадцать минут», — отвечает представитель прессы.
«Тогда я, с вашего позволения, продолжу мыть окно, а вы пока спрашивайте», — говорит девушка. Требуется какое-то время, чтобы журналистка осознала: юная сотрудница, занимающаяся уборкой, и есть управляющая.
Екатерина Бородич, отвечавшая когда-то за маркетинг партнерских пиццерий в Великобритании, теперь полностью вела проект создания первой корпоративной пиццерии «Додо». Времени до открытия оставалось слишком мало, и она понимала: если поручить уборку помещения рабочим (британским), то у них уйдет несколько дней. А если тряпки возьмут топ-менеджеры, то управятся за несколько часов.
Интервью завершается, у журналистки остались вопросы про маркетинг, и она интересуется, где можно найти директора по маркетингу. «Вам нужен Михаил Чернышев, — отвечает Екатерина. — Он совсем рядом, моет это же окно с другой стороны».
Бородич была полна решимости открыть пиццерию до конца 2020 года. Удастся ли — никто не мог сказать, ведь на дворе пандемия. То всеобщий локдаун, то не работают какие-то учреждения, то заболеет кто-то из рабочих, и всю бригаду приходится отправлять на карантин. Но, как ни странно, пиццерия открылась в 2020 году, как раз под Рождество. За первые три дня заработали больше пяти тысяч фунтов — и это были весьма обнадеживающие цифры.
Параллельно Кирилл Вырыпаев и Дэвид Суини занимались превращением Великобритании в международный хаб «Додо». Овчинников и Вырыпаев решили, что именно там должен быть финансовый и административный центр компании, второй по размеру после Москвы. Работа шла с переменным успехом. «Додо» очень повезло, что в команде был британец.
Дэвид когда-то отвечал за развитие франчайзинга Papa John’s, а потом пришел к Овчинникову с предложением сотрудничества. И теперь помогал во всем: обучал местному деловому этикету и культурным особенностям, искал помещения, вел переговоры и даже работал переводчиком. Русские из «Додо» неплохо говорили по-английски, но, когда приходилось беседовать с шотландцами или ирландцами, растерянно смотрели на Дэвида — а тот переводил с английского на английский, благо сам он родился в ирландской деревушке и легко распознавал непосильное для россиян произношение. Дэвид стал генеральным директором британской «Додо». Как гражданин Соединенного Королевства, он смог открыть компанию быстро и просто.
А вот с открытием банковского счета случилась непредвиденная и до неприличия затянувшаяся пауза. Британские банки в принципе неповоротливы, а когда дело касается «русских денег», и вовсе замирают. «Додо» — крупной и солидной уже фирме — пришлось открывать счета в этаких «необанках» вроде Revolut или Wise. Не полноценное банковское обслуживание, но хотя бы что-то. Вырыпаев даже успел консолидировать в Британии роялти от заграничных пиццерий «Додо» — предполагалось, что за их счет британский хаб в перспективе станет финансово независимым от московского офиса.
