Шаг! Стены вздрагивают, а по оконному стеклу пробегает кривая трещина. Дракон склоняется над закутанным в одеяло мужчиной и хищно щерится, обдувая его жарким дыханием.
– Стоп, – сдавленно воет тот и на этот раз попадает в точку.
С этим словом в одну секунду с Драконом происходит растождествление: пространство заходится рябью, и он с отвратительным шелестом схлопывается обратно, обратившись в хрупкую Соню, которая в полуобмороке валится на паркет.
Спустя минуту она приходит в себя, садится на пятки и удивлённо осматривается, – в темноте угла мужчина лихорадочно кутается в скомканное одеяло.
– Ты… чего? – ласково спрашивает Соня. – Испугался, что ли? – оборачивается, оглядывает спальню она – никого.
Тот молчит, только крупно трясутся губы. Она наклоняется вперёд, и пряди волос – багрового цвета – скатываются волной по бледным плечам. Изумлённо она поворачивается к окну: под лунным светом волосы действительно отливают кроваво-красным.
Лопатки выкручивает от ноющей боли, будто её только что изощрённо избили ногами. Должно быть, опять продуло, ведь в спальне по-прежнему на ночь открыта форточка и по полу гуляет сквозняк. Но лампа…
– Как… это? – шёпотом произносит Соня, с усилием моргая.
Из носа тёплой струёй прорывается кровь, бежит по подбородку, и Соня, охнув, устремляется в ванную, от головокружения едва не грохнувшись в коридоре.
Все её вопросы остаются без ответа.
Тускло светит в пустое окно луна, отчего трещина в стекле отливает серебристой полоской, и лето обещает быть насыщенным и жестоким одновременно.
Соня сидит на унитазе и давит себе на живот кулаками, выжимая скудные капли, – вот уже третье утро начинается так, в туалете и здесь же, скорее всего, опять продолжится день. Внутри режет бритвами, снаружи зудит и, даже когда мочевой пустеет, облегчения не наступает.
Она звонит Айрис. Хрен с ним, с роумингом, когда тут такая печаль-беда. Подруга, как-никак.
– Ирисочка, слушай, – хнычет Соня. – Тут такое дело…
Быстро и в подробностях она объясняет суть.
– Цистит у тебя, – деловито перекрикивает та помехи от сильного ветра. – Половые инфекции проверяли?
На заднем фоне трещит лодочный мотор, шумит беспокойное море и эмоционально ругаются на итальянском:
– Con che tempo? È inutile29!
– Эйнутеле, эйнутеле… Заладили… Ща, погодь, – раздражённо бубнит Ириска. Кричит кому-то: – Silenzio per favore30! – и опять в телефон: – Так что там с анализами?
– Я проверялась. Правда давно. Он бы тоже сказал, – исключает Соня основное.
– Частый секс, да? – в голосе слышится долька удовольствия и изрядная порция зависти.
– Да, – на выдохе сознаётся Соня, оглядывая царящий в спальне и характерный для бурного секса бардак, – не без этого. На прошлой неделе лампу раздавили – не помню, как.
Ириска присвистывает и пытается ненароком уточнить количество актов:
– Если больше двух раз в день…
– Да больше, – подтверждает Соня её догадки, коротко всхлипнув. – У меня никогда и ни с кем так не было!
Кому расскажешь – и не поверят. Куча презиков возле матраса стремительно и ежедневно растёт.
– Поздравляю, – весело кричит Ириска на том конце. – У тебя «Синдром невесты».
– Чего-о-о? – Соня таращит глаза. – Это что такое ещё?
– Это когда секса долго нету, а потом приваливает по самые гланды, – жизнерадостно поясняет подруга. – Классика жанра!
– И что мне с этой классикой делать? – в отчаянии ноет Соня.
– Что, что… – Ириска сейчас является чуть ли не голосом разума, – лечить. К врачу сходи. Мочу сдай. Чо как маленькая?
– Вра-а-ач? – хныкает Соня.
Врачей она боится даже больше, чем телефонных разговоров.
– И ходи в туалет после каждого раза.
Подруга радостно ойкает, – видимо, лодка, штурмующая море, подскакивает на волне.
– После каждого? – в голосе Сони звучит паника, подспудно выдающая количество привалившего счастья. – Мне столько воды не выпить!
Ириска присвистывает и принимается заливисто хохотать.
Отключается.
– Вот же гадость какая. «Синдром невесты», – Соня идёт к чайнику, наливает себе стакан.
Вода здесь настолько чистая, что пьёшь и не напиваешься. Соня делает глоток, и в этот момент звонит телефон, испугав её так, что она закашливается. Ириска.
– Да, алё.
– Слушай, я тут вспомнила один метод от цистита. Только… – мнётся Ириска. – Не знаю, как и сказать.
– Да говори как есть, – торопит Соня, прокашливаясь. – Болит, сил нет.
– Нужно… – Ириска замолкает. Море и треск наполняют эфир.
– Н-н-ну?
– Короче… – делает она ещё одну попытку и опять трагически молчит, так что получается совсем не «короче».
– Что уже? Выйти на улицу голой? – Соня пытается разговорить её. – Придушить голубя? Слопать сырую мышь? Что?
– Три мужика, – отчаянно выдохнув, сдаётся Ириска.
– Что? – Соню разбирает на смех вперемешку с кашлем. – Три? А что не десять? Групповуху, что ли, устроить?
– Да нет…
– Да что ж такое… Роуминг, а ты никак не разродишься.
– Нужно попѝсать в руки трём незнакомцам, – выдаёт наконец подруга стремительным речитативом.