Я пока не готов признать, что происходит между нами
Он кивает, но неуверенный взгляд говорит о том, что у него вертится на языке что-то еще. Он замолкает, когда Куп поднимается на питчерскую горку. Сейчас не время и не место для этого разговора.
Мы стоим рядом до конца игры и вместе наблюдаем, как второй питчер уверенно завершает игру. Я же говорил. Победа за нами – и это невероятное чувство.
Адреналин бурлит в моих венах, как электрический ток под напряжением. Я выхожу из дагаута и чувствую себя на вершине этого гребаного мира.
Как будто я способен на все. На что угодно.
Но звонит телефон, и я вижу на экране «ПАПА». Мой палец зависает над кнопкой «сбросить звонок». У меня уже почти вошло в привычку избегать разговоров с ним.
А раньше мне нравилось играть с ним в бейсбол. Мы проводили вечера во дворе, работая над моей подачей, выполняя силовые упражнения и развивая подвижность. Все, что, по его мнению, необходимо было улучшить.
Это было не только время, принадлежавшее лишь нам двоим, что было редкостью в нашем доме. Мы не только могли просто поговорить о жизни, школе и мечтах. Это был кусочек искреннего счастья, которое он разделял только со мной, и которое никто не мог у нас забрать,
Не поймите меня неправильно, мы с братом близки, и так было всегда. У нас отличные отношения, между нами нет ревности или обид. Конечно, иногда мы готовы вцепиться друг другу в глотки, но это обычные отношения между братьями. Он поддерживает меня, и я его. Нет ничего в мире, чего я бы не сделал ради него. Мы одной крови.
Но будьте уверены, Илай – золотой ребенок. Он не увлекается спортом, его средний балл – 4.2, за плечами куча внеклассных занятий, и он не пошел в Гарвард, чтобы поступить в альма-матер отца. В глазах моих родителей, особенно папы, этот ребенок делает правильно абсолютно все.
И это кошмарно выматывает. Родители всегда верили, что Илай может быть кем захочет и делать что захочет. Но единственная роль, в которой они видели меня – ребенок, который умеет держать биту и хорошо подавать.
И как бы сильно я ни любил запах свежей земли и линии на поле, иногда хочется, чтобы на тебя смотрели иначе, чем все ожидают.
В последнее время я часто об этом размышляю. Действительно ли это то, чем я хочу заниматься всю оставшуюся жизнь? Как бы мне ни нравился бейсбол, вся моя жизнь вращалась вокруг него, и я не знаю… Может быть, я хочу стать кем-то большим, чем отец и все остальные от меня ждут?
В конце концов, я отвечаю, затем подношу телефон к уху и повыше закидываю сумку на плечо.
– Привет, пап.
– Здравствуй, сын. Наконец-то ты мне ответил. С тобой связаться труднее, чем с сыном нашего чертова мэра.
Я прокашливаюсь и издаю смешок.
– Да, э-э… просто здесь было так сумбурно. Занятия, тренировки и все такое… Как там ма?
– Она в порядке. Пытается подружиться с новыми воспитанниками и украшает группу. Ты же знаешь, как это обычно бывает.
Да, кухонный стол обычно завален сотнями различных поделок и бумаг. Несмотря на то, что она уже много лет назад могла бы выйти на пенсию, ей нравится работать в детском саду. Она всегда этим горела, и я не могу представить, что она перестанет работать.
– Ага. Ну…
– Смотрел сегодняшнюю игру. Ты был великолепен, сынок. Хотя пара моментов заставили понервничать. Думаю, тебе нужно пару раз сходить на йогу, поработать над гибкостью и подвижностью. Ты и сам знаешь, что сейчас нельзя расслабляться. Все взгляды устремлены на тебя, Лейн. Каждая команда в стране следит за тобой. Они ожидают, что ты выйдешь в высшую лигу, сынок. Ты кандидат номер один в стране.
Черт, ну еще бы я этого не знал! Неужели он действительно думает, что после всего случившегося я не понимаю, что поставлено на карту? Не говоря уже о том, какое огромное давление я несу на своих плечах каждый день?
– Я знаю, пап.
– Ты потрясающий игрок, Лейн. Я просто хочу, чтобы ты не сдавался. Не сдал в самый важный момент, когда все, над чем мы работали, почти у нас в руках.
– Да, я знаю. Слушай, мне пора бежать. Я уже почти дома, очень хочу в душ.
– Хорошо, сынок. Поговорим позже?
Я проглатываю колкий ответ, застрявший у меня в горле, и выдавливаю из себя:
– Да. Поговорим позже.
Я вешаю трубку, не сказав больше ни слова, и опускаюсь на скрипучие ступеньки нашего крыльца.
Вот дерьмо. Всего один телефонный звонок может свести на нет радость от сегодняшней победы и превратить ее во что-то совершенно другое.
«Эй, сынок, все супер, но можно еще лучше».
«Хороший замах, Лейн, но в следующий раз перенеси больше веса на переднюю ногу, чтобы замахнуться еще сильнее».
Всегда есть это «что-то», что можно улучшить, над чем можно еще поработать. Быстрее, выше, сильнее! Представь семью Коллинз в наилучшем свете!
В последнее время я много думаю о том, что профессиональный бейсбол – его мечта, а не моя.
Через пару минут я слышу, как позади меня со скрипом открывается входная дверь. Нужно смазать петли.
