– Береги свое большое доброе сердце. Развлекайся, будь на пике, во всех возможных смыслах, а потом ты пойдешь своей дорогой с целиковым сердцем и совершенно новыми взглядами на жизнь. Отделяй секс от эмоций.
Это был просто контракт, но иногда… то, как он относится ко мне, кажется… чем-то большим. Он такой нежный, заботливый, внимательный. За всю свою жизнь я никогда не чувствовала себя такой любимой, и из-за этого кажется, что все те правила, которые мы установили, больше не действуют. Это сбивает с толку, но я боюсь поднимать этот вопрос, вы ведь установили четкие границы.
– Ты так говоришь, будто это легко, – я откидываю одеяло. Я очень благодарна, что подруга осталась у меня. Сегодня были настоящие эмоциональные американские горки, и мне это нужно, мне нужна она. – Но поверь мне, я стараюсь.
Мы с Вив забираемся в кровать, она обнимает меня и притягивает к себе:
– Я люблю тебя. Когда все закончится, и ты отправишься в Калифорнию, чтобы спродюсировать величайшие фильмы века, ты будешь благодарна за этот опыт. Благодарна ему и себе за то, что сумела защитить свое сердце. Такие, как Лейн, не остепеняются. Он отличный парень. Он смешной и обаятельный, но не более того. Он собирается пробиться в высшую лигу, а ты останешься дома, в колледже, и будешь жить своей жизнью.
Я киваю, сморгнув подступающие слезы. Я понятия не имею, почему я сегодня такая эмоциональная. Наверное, я думаю о следующих нескольких месяцах и никак не отойду от сегодняшнего эмоционального накала.
– Спасибо, Вив.
– Ты же знаешь, что я просто забочусь о тебе? Я не хочу, чтобы казалось, будто я мешаю вашим отношениям, потому что это точно не так. Да, я хочу, чтобы у вас был классный секс, но в конце концов я просто должна убедиться, что тебе это не навредит.
– Знаю, – бормочу я. Адреналин выветрился, и теперь мои конечности и веки кажутся такими тяжелыми. – Люблю тебя, Вив.
– И я тебя, моя космическая детка.
Следующая неделя проходит в череде недосыпа и учебы по ночам – я готовлюсь к предстоящему экзамену по алгебре. Я была так занята, что почти не видела Лейна. Я думаю, из-за того, что произошло на Хеллоуин, он решил дать мне больше личного пространства.
Я выживаю на эспрессо и протеиновых батончиках, так что моя голова не может сосредоточиться ни на чем, кроме учебников, лежащих передо мной.
И чтобы окончательно меня добить, в моей матке разверзлись кровавые врата ада, так что это катастрофа.
Единственная приятная деталь – это то, что мы скоро уезжаем на каникулы в честь Дня благодарения.
Передышка, в которой я
– Халли!
Я резко открываю глаза и с болезненным стоном поднимаю голову от учебника математики, лежащего передо мной. Я
Илай щелкает пальцами, привлекая мое внимание.
– Земля вызывает Халли. Сосредоточься. Поспишь, когда получишь пятерки по всем предметам и будешь держать в руках письмо о приеме в киношколу.
– Знаю, знаю.
Я окидываю взглядом кухонный стол и все бумаги, маркеры и стикеры для заметок, разложенные перед нами, и чуть не плачу. Я так устала, и у меня так болит живот, что мне кажется, что я умру в самом расцвете лет.
– У меня такое чувство, что мы с тобой сто лет не виделись. Мы оба так заняты учебой, а ты еще и Ари, – поддразниваю я. – Ладно, пойду позанимаюсь в комнате и посижу на грелке. У меня закончился обезбол, а на улицу я сейчас идти не готова. Может, устроим в пятницу киновечер? Я скучаю по тебе, – я вздыхаю, поднимаясь со скрипучего деревянного кухонного стула и собираю учебники.
– Конечно. В любое время, когда ты захочешь потусоваться, я здесь, дорогая, – он встает из-за стола и заключает меня в объятия. На секунду я делаю глубокий вдох, чувствуя себя в безопасности в объятиях своего лучшего друга. До сих пор я не осознавала, как сильно скучала по нему. – Скажи, если я тебе нужен. Я пойду в библиотеку. Скорее всего сейчас там наплыв людей с «Ред Буллом» и кипами учебников.
Со стороны он выглядит чересчур увлеченным учебой, но это же Илай. Ему в удовольствие залпом поглощать энергетики и учиться вместе с такими сонными ботаниками с красными глазами, которых он едва знает. Да, учеба приводит его в полный восторг.
Я содрогаюсь, представив эту картину – слишком много общения с людьми.
– Ну и зубрила. Развлекайся, люблю тебя.
Утащив с собой все вещи, я устраиваюсь поудобнее на кровати, нагреваю грелку и прижимаю к животу.
Просто мучения. Не знаю, чем я заслужила такие ужасные месячные, еще и одновременно с экзаменом по математике. Я хватаю блокнот и сворачиваюсь калачиком на боку в позе эмбриона. Обжигающее тепло грелки немного облегчает спазмы. Я пытаюсь запомнить термины.
Прежде чем я осознаю это, мои глаза закрываются, и последнее, о чем я думаю перед тем, как заснуть, – это определение многочленов.
– Крошка Халли? – из сна меня вырывает глубокий голос. – Просыпайся, детка.
Вздрогнув, я приоткрываю один глаз и вижу нависшую надо мной темную фигуру в лунном свете. Стоп, сейчас светит луна?
Уже что, темно? Когда успело стемнеть?
