Договор о любви полностью

Боже, я проспала полдня. Садясь, я вздрагиваю от боли в животе.

Ай. Спазмы не прошли даже после сна, так еще и усилились!

– Привет, – шепчу я Лейну. Он стоит на коленях у кровати, так что наши глаза оказываются на одном уровне. – Извини, я, должно быть, засиделась за учебой.

Он кивает:

– Илай позвонил мне и сказал, что ты не отвечаешь на звонки, и он рассказал мне… – мои щеки вспыхивают, и жар приливает к лицу. Супер. Илай сказал ему, что у меня месячные.

– Я, э-ээ… Я принес тебе кое-чего, – он тянется к лампе в виде снежного человека на моей тумбочке и включает ее. Теплый свет заливает комнату, и я рассматриваю его. Похоже, он только что вернулся с тренировки. На нем спортивные шорты, компрессионные чулки, все еще покрытые грязью, и старая футболка с отрезанными рукавами, из-под которой видны его крепкие твердые мышцы.

Я сейчас умираю, а он все равно кажется мне… греческий богом или чем-то в этом роде.

Он ставит передо мной на кровать несколько бумажных пакетов с логотипом продуктового магазина кампуса, и мое сердце сжимается.

– Возможно, это не те, но я, эм… На самом деле я просто купил все, потому что их было так много разных. Черт, их так много. Не знал, какие лучше, так что… да, я взял все, что были, – он нервно потирает затылок, смотря на меня своими бездонными изумрудными глазами. – Ну и чуть-чуть лекарств принес.

Он лезет в другой пакет и вытаскивает пачку за пачкой, пока передо мной не оказывается по меньшей мере десять различных безрецептурных обезболивающих. Боже мой.

Мое сердце сжимается. Лейн, бормоча, опустошает пакеты. Обычно за бессвязную болтовню отвечаю я, но сейчас он явно в ударе.

– Потом я понял, что на самом деле мало что знаю о месячных, начал гуглить, и мне действительно чертовски жаль, что тебе приходится проходить через это, Хал. И я тут взял еще кое-чего, что может помочь, – и… достает мои любимые кислые мармеладки.

– Ну, их ты точно любишь, – нерешительно произносит он. Боже мой, неужели Лейн Коллинз сейчас нервничает?

– А потом я вычитал, что тебе может хотеться чего-то необычного, поэтому я взял и это, – из сумки показываются острые чипсы «Читос», маринованные огурцы, четыре разных вида шоколадного мороженого, и еще мой любимый энергетик. – Если это не то, что нужно, я еще раз схожу. Это все я в спешке схватил.

– Это так заботливо, Лейн, – тихо произношу я, отодвигая грелку в сторону и вставая с кровати. – Спасибо.

Я обнимаю его и притягиваю его к себе. И тут же чувствую себя как дома. Мое тело немедленно расслабляется, и я таю в его объятиях.

– Спасибо.

Я чувствую его губы на своей макушке, и он пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. Но это очень важно. Просто ужасно важно!

Это самая милая вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня.

– О, и еще, – он отстраняется. – В одной из статей написали, что теплые ванны – лучшее средство от спазмов, поэтому я принес тебе это. Порывшись в последнем пакете, он достает флакон с ароматной пеной для ванны, и, хотя сейчас такими агрессивными средствами лучше не увлекаться, на глаза наворачиваются слезы.

– Черт, нет, нет, нет. Пожалуйста, не плачь, крошка Халли. Черт, я так и знал, что все испорчу. Не пользуйся ей, если не хочешь, я просто подумал…

Я качаю головой:

– Нет-нет, дело не в этом. Просто это так… трогательно.

Он смахивает большим пальцем мою предательскую слезинку, и его лицо смягчается.

– Я просто сейчас очень эмоциональная и не справляюсь с чувствами. Мне приходится готовиться к экзамену, пока моя матка рвется на части, и это кошмарный стресс. А ты такой заботливый, что эмоции вылились через край. Прости, что я плачу как идиотка, – я смеюсь. – Ты лучше всех.

– Ты что! Не извиняйся! – он наклоняется, обхватывая мое лицо своими большими ладонями. – Почему бы тебе не принять какое-нибудь лекарство, а потом залезть в ванну? Полежи, расслабься. А как выйдешь, я помогу тебе с учебой. У нас вся ночь впереди. К утру будешь готова. Не закончим, пока ты не подготовишься на высший балл.

– Но у тебя своя учеба, Лейн. Ты не можешь помогать мне, когда у самого завал.

Он ухмыляется как я люблю – дерзко и уверенно, и постукивает себя по голове:

– Я же Коллинз, детка. Мне не нужно учиться, – он подмигивает, и на секунду я почти забываю, что моя матка горит огнем.

Этот мужчина слишком обаятелен.

– Классно быть тобой, – я смеюсь. – Ладно. Приму ванну, проснусь, наберусь сил, и буду готова.

Он прижимается губами к моему лбу в таком нежном поцелуе, что мне хочется плакать, то ли из-за моих дурацких месячных, то ли из-за его доброты.

Я отстраняюсь, шмыгаю носом и направляюсь в ванную. Тогда я понимаю, что на самом деле не хочу с ним расставаться.

– А ты… ты не сходишь со мной?

Он приподнимает бровь:

– Принять с тобой ванну?

Я киваю:

– Ну… да, если ты хочешь.

– Именно там я больше всего и хотел бы оказаться, детка.

Я никогда раньше ни с кем не принимала ванну, но если с кем-то бы и хотела, так это с ним.

Я не могу поверить, что он все это сделал – боже, он погуглил, как проходят месячные, сходил в магазин и купил все, что мне нужно.

Это даже… романтично.