Вернувшись домой с прогулки, которая чуть не обернулась драмой на тихой охоте, горе-грибники долго приходили в себя. Стася лично искупала Мими в ванной со специально предназначенным для собак гелем, и возмутительница спокойствия мирно улеглась спать на подушке в гостиной. Услужливый Михаил, пытаясь загладить вину, расстарался, накрыв нам роскошный стол. Салат, жюльен, куриное филе с ананасами, собственноручно испеченный багет, шоколадный мусс… Что и говорить, чествование Игоря шло с размахом.
Сидя на почетном месте по правую руку от Воздвиженского, герой дня явно чувствовал себя не в своей тарелке. Босс то и дело повторял его имя, причем в сочетании с исключительно лестными эпитетами, но разве могли принести настоящую радость незаслуженные почести? История зашла уже слишком далеко, чтобы вносить ясность и делать опровержения. В такой ситуации Игорю оставалось только молчать и стоически переживать этот приступ «барской любви».
Ник же, напротив, вел себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Не демонстрируя ни намека на зависть или раздражение, он вел милую светскую беседу в полном соответствии с заветами своей бабушки. Я сгорала от желания вцепиться в друга с вопросами, но он будто нарочно избегал даже смотреть в мою сторону. Наверное, еще дулся за нашу перепалку на лесной лужайке.
Наконец присутствующие закончили славословие в адрес Игоря и стали расползаться. Богач из соседнего дома удалился к себе, семейная пара в компании Воздвиженского направилась в гостиную, Ник слинял в свою комнату, сославшись на важный телефонный разговор, – видимо, с той самой барышней, которую по моей вине в этот уик-энд так и не увидел. Заметив, что Стася с Петром отправились гулять с проснувшейся Мими, а Игорь завел деловой разговор с двумя так и оставшимися для меня безмолвно-безликими представителями свиты, я накинула ветровку и выскользнула из дома.
Уже смеркалось, но еще пышный в начале сентября сад, залитый струившимся из окон гостиной светом, так и манил пройтись. Я спустилась с крыльца и двинулась вправо, и радуясь, и печалясь своему одиночеству. Да-да, в этот момент душу буквально рвали на части противоречия… После щедрого на драматические события дня мне требовалось побыть наедине с самой собой, отдохнуть от шумной компании и привести в порядок мысли. С другой стороны, именно в эту минуту, когда все вокруг были заняты другими, но не мной, я отчетливо ощущала, что осталась одна.
Конечно, у меня были подруги, но какой смысл звонить кому-то из них, если никто на всем белом свете не понимал меня лучше Ника? По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Мне по-прежнему хотелось поговорить с ним по душам, но увы – в этот самый момент мой друг развлекал байками о новоиспеченной Муму какую-то Анечку… или Манечку, я уже запуталась в этих его девицах…
Остановившись на мощеной дорожке сада, я с наслаждением вдохнула холодный воздух. В сумерках смутно проступали контуры старых яблонь, а в воздухе разливался тоненький приятный аромат. Повернув голову, я заметила заросли небольших белых цветов-граммофончиков. Полумрак не мог скрыть естественной прелести, которую придавали цветочки этой части сада.
– Красивые, но недолговечные. Эти цветы живут всего один день, – раздался за моей спиной приятный голос, и я повернулась, улавливая очертания фигуры Игоря. Он подошел ко мне и улыбнулся. – Но на месте старого цветка тут же вырастает новый. Хорошая история, внушает оптимизм.
– Только не старому цветку. – Мои губы сами собой расплылись в улыбке, и я заметила, включаясь в этот странный иносказательный разговор: – Какой ему прок от жертвы во имя другого?
– Да уж, жертвы порой бывают совсем не нужны, – с усмешкой подхватил Игорь, наверняка вспоминая сегодняшнее спасение собаки и последующую катавасию. – А в жизненном цикле цветка есть свой смысл. Старое отмирает, давая дорогу новому. Все как в нашей жизни.
О чем это он? Игорь явно имел в виду что-то конкретное, но я никак не могла уловить его намек. Точнее, улавливала, но боялась верить… Неужели он все-таки собрался прояснить наши странные, еще толком не сложившиеся отношения?
– Представь, ты выращиваешь цветок, холишь его и лелеешь, любуешься его красотой. А потом на его месте сам собой, без малейшего твоего усилия, вырастает новый. И неожиданно замечаешь, что он гораздо красивее и сильнее. – Игорь взял меня за руку и мягко развернул к себе. – Что-то подобное я чувствую с тех пор, как встретил тебя. Представить себе не мог, что старое уступит место новому… Боюсь, от моей любви к Стасе осталось лишь чувство долга. Майя, ну что ты со мной делаешь?
В его голосе прозвучал такой искренний упрек, что я не смогла сдержать нервный смешок. И тут же осеклась, когда Игорь сжал мои пальцы, а другой рукой притянул к себе за талию. Сердце отчаянно заколотилось, и я почувствовала себя совсем юной дурочкой, наивной и неопытной. Но тут властные губы коснулись моих губ, и вся чепуха вылетела у меня из головы…
