Доказательства вины. Белая ночь полностью

Рядом со стаканом лежала написанная от руки записка — тоже в прозрачном пластиковом мешке, вместе с гелевой ручкой.

Я осмотрел женщину. Потом подошел к столику и прочитал записку: «Я так устала бояться. Ничего не осталось. Простите меня. Джанин».

Я поежился.

Поймите меня правильно: трупов за свою жизнь я насмотрелся. Если уж на то пошло, мне доводилось видеть сцены преступлений, напоминавшие скорее бойню. И запахи мне встречались похуже этого: поверьте, вспоротое тело испускает такую вонь, что она кажется осязаемой. По сравнению со многими моими прошлыми делами эта картина представлялась почти что мирной. Обустроенной. Можно сказать, уютной.

Ничто в обстановке не говорило о том, что хозяйка квартиры умерла. Может, это и порождало во мне зловещее ощущение. За исключением трупа Джанин, квартира производила такое впечатление, словно хозяева просто вышли перекусить.

Я побродил по квартире, стараясь ни к чему не прикасаться. Ванная и одна из спален оказались такими же, как и гостиная: аккуратными, чуть тесноватыми, небогатыми, но явно ухоженными. Потом я заглянул на кухню. В раковине отмокали в давно остывшей воде тарелки. В холодильнике мариновался в каком-то соусе цыпленок.

Услышав позади себя тихие шаги, я сказал:

— Самоубийцы редко оставляют еду мариноваться к обеду, правда? И посуду не складывают в раковину, чтобы помыть. Да и очки, как правило, снимают, разве нет?

Мёрфи издала неопределенный звук.

— Никаких фотографий, — задумчиво продолжал я. — Ни семейных, ни выпускных, ни с отпуска в Диснейленде. — Я повернулся к двери во вторую спальню. — Волос нет ни в сливе ванны, ни в мусорной корзинке. И компьютера нет.

Я отворил дверь во вторую спальню и закрыл глаза, чтобы не мешать другим органам чувств. Я обнаружил то, что ожидал.

— Она занималась магией, — тихо произнес я.

Свой личный алтарь Джанин устроила на низком деревянном столике у восточной стены. Приблизившись к нему, я ощутил легкое покалывание магической энергии — скорее даже не покалывание, а тепло, словно от почти полностью прогоревших углей. Собственно, этой энергии и раньше не было особенно много, а теперь, после смерти женщины, она и вовсе почти сошла на нет. Еще один восход солнца — и от нее не останется и следа.

На столе лежали в тщательно рассчитанном порядке несколько предметов. Первыми бросались в глаза колокольчик и толстая тетрадь в кожаном переплете — возможно, дневник. Рядом находились старый оловянный кубок, простой, но без единого пятнышка, и маленький жезл из красного дерева с прикрепленным к одному концу медной проволокой куском хрусталя.

Единственный предмет производил впечатление совершенно здесь неуместного.

Очень-очень старый нож с узким лезвием, какие в эпоху Раннего Ренессанса называли стилетами, лежал на ковре перед алтарем, нацелившись острием в противоположный угол спальни.

Я хмыкнул и, обогнув ковер, приблизился к ножу. Нахмурившись, я подумал немного, потом скользнул взглядом от лезвия к рукояти. Прикинув в уме линию, я вернулся к двери и выглянул в гостиную.

Рукоять ножа показывала точно на тело Джанин.

Я снова подошел к ножу и, наклонившись, проследил, куда показывает острие.

В точку на дальней стене.

Я оглянулся на Мёрфи — та остановилась в дверях спальни.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовалась она.

— Пока точно не знаю. Подожди немного.

Я приблизился к стене и придвинул к ней ладонь с растопыренными пальцами, не касаясь ее. Потом закрыл глаза в попытке уловить следы энергии, сохранившейся в этой точке. Постояв так несколько секунд, я опустил руку.

— Там что-то есть, — сообщил я. — Но слишком слабое, чтобы распознать, не задействовав при этом Зрение. А мне до тошноты не хочется этого делать.

— И что теперь? — спросила Мёрфи.

— Только то, что придется лезть за инструментами. Сейчас вернусь.

Я покинул квартиру, спустился к машине и достал из бардачка пластмассовую коробку для рыболовных снастей, с которой и вернулся в спальню покойной.

— Это что-то новенькое, — заметила Мёрфи.

Я поставил коробку на пол и открыл ее.

— Понимаешь, я тут обучаю свою ученицу основам тауматургии. Вот и приходится выезжать за город в целях безопасности. — Я порылся в коробке и нашел наконец пластмассовую пробирку, заполненную крупинками металла. — Первые две-три недели я просто таскал все это в пакете, но потом немного привел в порядок — так удобнее.

— А что это? — спросила Мёрфи.

— Медные опилки, — ответил я. — Они проводят энергию. Если энергия там хоть как-то упорядочена, возможно, мне удастся это увидеть.

— А-а, это вроде как тальк для снятия отпечатков, — поняла Мёрфи.

— Именно, — подтвердил я.

Потом я достал из кармана плаща кусок мела и очертил им на ковре едва заметный круг. Усилием воли я замкнул его, и невидимый барьер отгородил меня от случайных потоков энергии, позволив сосредоточиться на заклинании. Формула, которую я собирался использовать, не из простых, по крайней мере для меня, так что пытаться работать с ней без магического круга — все равно что зажечь спичку на ураганном ветру.