Доказательства вины. Белая ночь полностью

Я закрыл глаза, сосредоточиваясь, и высыпал на правую ладонь унцию-другую медных опилок. Потом прошептал формулу заклинания, зарядив их энергией — совсем слабым зарядом, но и его хватило бы, чтобы они притянулись к сохранившим энергию участкам стены. Дождавшись, пока они зарядятся, я шепнул:

— Illumina magnus.

Затем разрушил круг, стерев линию носком башмака, и швырнул горсть опилок в стену.

Потрескивая бело-голубыми искорками разрядов, они устремились к стене и прилипли к ней. В воздухе запахло озоном.

Я придвинулся к стене и осторожно подул на нее, очистив от случайно прилипших опилок. Потом отступил на шаг.

Медные опилки выстроились в определенном порядке, изобразив на стене символы. Точнее, буквы: «ИСХОД 22. 18».

Мёрфи сдвинула брови, глядя на надпись:

— Строфа из Библии?

— Угу.

— Я не помню, — призналась она. — А ты?

Я кивнул:

— Такое трудно забыть: «Ворожеи не оставляй в живых».

— Выходит, это убийство, — произнесла Мёрфи.

— Похоже на то, — согласился я.

— И убийца хотел, чтобы ты узнал об этом. — Она подошла ко мне и остановилась, хмуро глядя на стену. — Коп этого не обнаружил бы.

— Угу, — кивнул я.

Пустая квартира издавала слабое щелканье, какое издает, оседая на протяжении жизни, любой дом. Должно быть, покойная привыкла к такому звуковому фону.

— И что? — В голосе Мёрфи звучало едва заметное, но все-таки облегчение. — Что мы здесь видим? Работу какого-то религиозного психа? Охотника на ведьм? Возрожденного инквизитора?

— Использовавшего магию, чтобы оставить нам послание? — усомнился я.

— Мало ли на что способны психи. — Мёрфи нахмурилась еще сильнее. — А действительно, как это послание сюда попало? Такое мог оставить только человек, занимающийся магией?

Я мотнул головой:

— Тот, кто убил ее, мог потом просто окунуть палец в воду, что оставалась в кубке, и нанести им на стену эту надпись. Вода высохла, а следы энергии остались.

— От воды? — удивилась она.

— От освященной воды, — поправил я. — Считай ее святой водой. Позитивную энергию она, во всяком случае, аккумулирует точно так же.

Мёрфи продолжала хмуриться, переводя взгляд со стены на меня и обратно.

— Святой? — переспросила она. — Мне казалось, магия связана только с энергией, математическими уравнениями и тому подобными штуками. Вроде электричества и термодинамики.

— Не все с тобой согласятся. — Я мотнул головой в сторону алтаря. — Убитая принадлежала к викканцам.

— Ведьма?

— И ведьма тоже, — кивнул я. — Но далеко не все викканцы обладают реальными способностями к магии. Для большинства все их ритуалы и церемонии не заключают в себе настоящего волшебства.

— Тогда зачем они всем этим занимаются?

— «Возлюбленные мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака…» — Я пожал плечами. — У каждой веры свои ритуалы, Мёрф.

— Значит, тут дело в столкновении религий? — спросила Мёрфи.

Я пожал плечами:

— Настоящему викканцу довольно трудно конфликтовать с другими религиями. Викканство вообще понятие довольно расплывчатое. Имеется ряд положений, которым следуют девяносто девять процентов викканцев, но в основе веры лежит свобода личности. Викканцы полагают, что до тех пор, пока это не причиняет вреда никому другому, ты волен действовать так, как тебе заблагорассудится, и верить в то, во что считаешь нужным. Поэтому личные убеждения каждого из них пусть немного, но отличаются от других. Так сказать, индивидуализированы.

Мёрфи, более или менее остававшаяся католичкой, нахмурилась:

— Мне казалось, в христианстве тоже говорится кое-что насчет всепрощения, терпимости и отношения к другим так, как тебе хотелось бы, чтобы относились к тебе самому.

— Ну-ну, — кивнул я. — Как нельзя более подходит к Крестовым походам, к инквизиции…

— Вот именно, — заявила Мёрфи. — Как бы я ни относилась к исламу, к викканству или к любой другой религии, факт состоит в том, что это всего лишь группы людей. У каждой веры свои ритуалы. Но поскольку участвуют в них живые люди, у каждой веры найдутся свои ублюдки.

— Для того чтобы затеять бучу, достаточно одной стороны, — согласился я. — Ку-клукс-клан ссылается на Священное Писание. Равно как и куча разных реакционных религиозных организаций. И все они любители выдирать цитаты из контекста. — Я махнул рукой в сторону стены. — Как в этом случае.

— Ну, не знаю. «Ворожеи не оставляй в живых». На мой взгляд, вполне недвусмысленно.

— Да, хотя недвусмысленно и выдрано из контекста, — сказал я. — Имей в виду, что это строка встречается в той же книге Библии, где рекомендуется предавать смерти ребенка, обругавшего своих родителей, или скотовладельца, чей вол по его недосмотру причинил кому-то вред, и вообще всякого, кто работает или хотя бы огонь разводит в воскресенье… не говоря уже о том, кто трахается с животными.

Мёрфи усмехнулась.