Доказательства вины. Белая ночь полностью

Я залез в морозильник. Он оказался набит под завязку — готовыми обедами трех видов, аккуратно рассортированными в чередующемся порядке. Впрочем, в него влезло бы еще штук девять или десять — я решил, что они все-таки съедены. Должно быть, Томас выбирался в супермаркет раз в пару месяцев. Это уже больше походило на него: пиво и еда, которая готовится одним нажатием кнопки на микроволновке. Для такой готовки не нужно посуды, что и подтвердил осмотр ближнего к морозильнику шкафчика: в нем обнаружилась большая упаковка разовых ножей и вилок. Поесть. Выбросить все, что осталось. Ни готовки, ни мытья посуды.

Я еще раз огляделся по сторонам на кухне и отправился дальше.

Обе спальни открывались в небольшой холл; еще одна дверь вела в ванную. Заглянув в нее, я торжествующе улыбнулся. В ванной царил полнейший кавардак: повсюду лежали зубные щетки и расчески, на полу стояла пара пустых бутылок из-под пива, а вся остальная поверхность кафеля была завалена грязной одеждой. Картину разгрома дополняло несколько валявшихся там и сям початых рулонов туалетной бумаги, тогда как на держателе сиротливо висела пустая картонная трубка.

Я осмотрел первую спальню. Она тоже больше соответствовала стилю Томаса. В ней стояла кровать королевских размеров без выраженного изголовья: только стальной каркас, на котором покоился большой квадратный матрас. Белые простыни, несколько подушек в белых наволочках и большое одеяло в темно-синем пододеяльнике. Все это пребывало в некотором беспорядке. На полу перед распахнутым настежь шкафом валялась одежда. На тумбочке с наполовину выдвинутыми — и почти пустыми — ящиками располагались две корзины с чистым, тщательно выглаженным бельем. Еще в спальне имелась книжная полка, уставленная разного рода художественной литературой, и будильник-радио на тумбочке. В углу стояли, прислоненные к стене, старая кавалерийская сабля и шпага на манер мушкетерских. От взгляда моего не укрылось то обстоятельство, что до них легко можно было дотянуться, не вставая с постели.

Я вернулся в коридор и мотнул головой в направлении гостиной.

— Это все маскировка, — сказал я Мышу. — Парадная часть квартиры. Он хочет, чтобы это производило определенное впечатление. Так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло взглянуть на остальное.

Мыш склонил голову набок и посмотрел на меня.

— Может, мне стоит просто оставить ему записку, а?

Зазвонил телефон, и я едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Удостоверившись, что непосредственная угроза инфаркта миновала, я вернулся в гостиную, размышляя, стоит ли мне брать трубку. И решил воздержаться. Возможно, это звонили с поста охраны проверить, что это за незнакомец появился с небольшим ручным мамонтом. Если бы я ответил им в отсутствие Томаса, они запросто могли бы что-то заподозрить. Еще как заподозрить. Оставь же я их беседовать с автоответчиком, и они могут пребывать еще некоторое время в неуверенности. Я подождал немного.

Запищал автоответчик.

— Вы знаете, что делать, — произнес голос моего брата.

Снова пискнул сигнал.

Донесшийся из автоответчика женский голос лился, как теплый мед.

— Томас, — произнес голос — судя по произношению, европейский, и имя моего брата дама произносила как «Тоу-мосс», с ударением на втором слоге. — Томас, это Александра, я ужасно скучаю без тебя. Пожалуйста, мне просто необходимо встретиться с тобой сегодня вечером. Я знаю, у тебя есть другие, что у тебя много других, но я не в силах быть без тебя, ты мне нужен. — Голос ее понизился, пропитанный чувственностью. — Никто другой, никто-никто на свете не мог бы сделать для меня то, что делаешь ты. Прошу тебя, умоляю, не разочаровывай меня. — Она продиктовала номер телефона, и в ее исполнении это прозвучало как прелюдия к сексуальной игре.

К тому моменту, когда она наконец повесила трубку, я начал ощущать себя едва ли не вуайеристом.

— Только этого мне не хватало, — со вздохом заметил я Мышу.

Что ж, по крайней мере, я знал теперь, как Томас утоляет свой голод. Александры и «многих других» для этого, вероятно, более чем хватало. Я ощущал в этом… двусмысленность, что ли? Он удовлетворял демоническую составляющую своей натуры, стараясь набрать как можно больше жертв, чтобы по возможности распределить между ними потенциальный ущерб, не допуская опасных его размеров. Однако это же приводило к тому, что росло число несчастных женщин, помеченных его объятиями, пристрастившихся к тому, что ими кормятся, и целиком покорившихся его обаянию.

В некотором роде Томас обладал властью над ними, а власть, как известно, развращает личность. Она таит в себе уйму соблазнов, и неизвестно еще, насколько стойко держался по отношению к ним Томас.

Я сделал глубокий вдох.

— Не увлекайся, Гарри, не фантазируй. Он твой брат. И он невиновен… по крайней мере, пока не доказано обратное, так ведь?

«Верно», — ответил я сам себе.