Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Да, — пробормотал раненый вурдалак, как мне слышалось, по-английски.

Темные пышные брови Рамиреса, казалось, перекочуют на затылок.

Мне пришлось напомнить себе, что все это не слишком круто. Я пользовался опасным инструментом, который рано или поздно обернется против меня. Не важно, насколько сообразительным и крутым я выглядел сейчас в глазах других Стражей.

Дети, Гарри. Думай о детях.

— Зачем вы захватили этих детей? — спросил я у вурдалака.

— Должно быть, они подошли слишком близко к укрытию Муржека, — ответил тот, что почти походил на человека. — Мы не собирались брать пленных. Это просто набег. Мы здесь, чтобы атаковать и исчезнуть.

— Куда исчезнуть?

Вурдалаки замолчали и переглянулись.

Я отвел ногу назад и пнул того, что почти походил на человека, в лицо. Он испустил высокий, пронзительный звук, походивший не на рычание от боли или злобы, а на то, как скулит собака, пытаясь сдаться на милость более сильного противника.

— Куда? — повторил я.

— Наши жизни, — прошипел раненый вурдалак. — Обещай нам жизнь и свободу, о великий. Дай нам обещание.

— От свободы вы отказались в то мгновение, когда пролили нашу кровь, — рявкнул я. — Но если мне удастся вернуть детей, вы останетесь живы. Даю слово.

Вурдалаки снова переглянулись, а затем тот, что почти походил на человека, заговорил:

— В глубокие пещеры над вашим лагерем. Первая глубокая расселина, считая от солнца. В камнях рядом с ней вход в Царство Теней.

Я мысленно повернулся к своей переводчице:

Он имеет в виду Небывальщину?

Ее регион, да, хозяин мой.

— Оставайтесь здесь, — сказал я вурдалакам. — Не шевелитесь. Не пытайтесь бежать. При первых признаках неповиновения или подвоха вы умрете.

— Да, о великий, — хором отозвались оба, уткнувшись лицами в серую пыль. — Да, о великий.

— Их утащили в шахту, — сказал я Рамиресу. — Мы идем туда. — Я повернулся ко второму Стражу. — Майерс, они сдались. Не спускай с них глаз ни на секунду и, если они хоть дернутся, убей их. А так пусть лежат.

— Идет, — кивнул тот. — Может, я сюда кого из курсантов приведу? А я пойду с вами?

— Они курсанты, — сказал Рамирес жестким тоном, не позволяющим пререканий. — Ты — Страж.

Майерс моргнул, потом перевел дух и кивнул:

— Как скажешь. Берегите там себя, ладно?

— Идем, — сказал я Рамиресу.

Вынырнув из развалин кузницы, мы бросились бегом к нашей палатке. Рамирес забрал из нее свой серебряный меч, посох и серый плащ Стража, я — револьвер, жезл, посох и мой заговоренный плащ. А потом я помчался вверх по склону в самом быстром темпе, который, как мне казалось, я мог выдержать.

Рамирес сложен как античный атлет, но ему лучше даются короткие, спринтерские рывки. Возможно, мои занятия бегом ему заменяла тяжелая атлетика. Уже на полпути ко входу в шахту он дышал как паровоз, а к тому моменту, когда я добрался туда, он отставал от меня на добрых полсотни ярдов. Моим легким к этому времени тоже уже не хватало воздуха, в боку кололо, а ноги, казалось, кто-то окунул в галлон спирта и поджег, но времени приходить в себя у нас не оставалось.

Вурдалаки не собирались брать пленных. Конечно, этой особи могло хватить хитрости сохранить им жизнь, чтобы использовать в качестве заложников, но я еще не встречал слишком сообразительных вурдалаков, и единственное качество, которое я неизменно наблюдал у всех подобных тварей, — это неспособность держать свой аппетит в узде хоть мало-мальский промежуток времени.

Я торопливо упер посох в землю и напрягся, подкрепив собственную волю энергией Адского Огня — мистического источника энергии, доступ к которому открывало мне присутствие Ласкиэли. Я и так вымотался от неуклюжего огненного заклятия и всей этой беготни, так что мне не оставалось иного выбора, кроме как использовать эту чертову, пахнущую серой энергию и надеяться на лучшее.

Руны на моем посохе вспыхнули багровым светом, и я добавлял в заклятие энергию до тех пор, пока зловещее алое сияние не осветило мне дорогу. Жерло шахты заросло кустами, а большая часть деревянных опор обрушилась, так что дневной свет в нее почти не проникал.

Я двинулся вперед, зная, что Рамирес скоро догонит меня, — ждать его было некогда. Воздух становился холоднее с каждым шагом, и дыхание, вырываясь изо рта, повисало в воздухе крошечным облачком. Туннель сделался шире и круче. Я шел, скользя левой рукой по стене, а правой выставив перед собой посох — и для света, и чтобы иметь оружие наготове в том случае, если кто-то бросится на меня из темноты.

Слева от меня открылся боковой ход, и, когда я почти миновал его, откуда-то из его глубины донеслось, отражаясь эхом от каменных стен, зловещее шипение.

Я повернулся и бросился в ту сторону. Под ногами поблескивали старые рельсы, по которым катили когда-то вагонетки с рудой. Звуки делались громче — рык и шипение на разные лады.

И возможно, очень слабые всхлипы.