Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Дрезден, — бросила она мне сквозь зубы. — По нам стреляет только один из них. Прижимает нас к земле, пока остальные отходят с пленными. В первую очередь мы должны защитить ребят, и мы не можем помочь раненым, пока по нам стреляют.

— Подержите еще завесу, прикройте их, — отозвался я, и новая пуля тут же осыпала меня землей. Я благоразумно шагнул в сторону. — Стрелком я займусь.

Она кивнула, и в глазах ее мелькнуло что-то напоминающее уязвленную гордость.

— Только быстро. Я долго не продержусь.

Я кивнул в ответ, посмотрел вверх по склону — и отворил Взгляд.

Наведенная Люччо завеса исчезла, словно ее и не было. Теперь я видел весь склон до мельчайшей детали — причем на картину накладывались все отпечатки магии и эмоций, что случились тут за много лет. Таковы побочные эффекты моего Взгляда. Я видел отметину на склоне, где девушка, что теперь лежала скорчившись и дрожа после удара пули; место, где больше ста лет назад покончил с собой безнадежно пристрастившийся к опиуму старик и где до сих пор блуждала по ночам его неприкаянная тень.

А еще я видел небольшой сгусток темноты, сотканной из эмоций разгоряченного боем вурдалака.

Запомнив это место, я убрал Взгляд и бросился вверх по склону, виляя из стороны в сторону. Попасть в такую мишень чертовски нелегко, даже если она неуклонно приближается к тебе, а мне очень не хотелось, чтобы меня подстрелили, даже при скрывавшей меня до поры завесе Люччо. Бежать вверх по неровному склону тяжело, но дневная жара еще не началась, к тому же я регулярно занимаюсь бегом… вот только бегать я обыкновенно предпочитаю от нехороших парней, а не в их сторону.

Стрельба продолжалась, но пули пока ложились довольно далеко от меня. Я бежал, не сводя взгляда с той точки на склоне, где лежал в укрытии стрелявший вурдалак. До сих пор завеса мешала мне разглядеть его. Впрочем, если бы дымки не оказалось, это означало бы одно из двух: либо я вышел из зоны ее действия, либо она вообще исчезла, из-за того что сила заклинания Люччо иссякла, — а значит, я представляю для вурдалака легкую цель. Надо было подобраться ближе. Я не захватил с собой ни жезла, ни посоха, что изрядно ограничивало радиус эффективного действия моей магии, как и ее точность. Удерживать защитное поле и одновременно атаковать я тоже не мог. У меня в распоряжении имелась только одна попытка.

Я бежал, смотрел на склон и накапливал энергию для удара.

Завеса исчезла, когда я перескочил через очередной куст.

Вурдалак хоронился за валуном ярдах в двадцати выше по склону от меня. Лицо его почти не отличалось от человеческого: конечно, ему приходилось сохранять человеческий облик, поскольку он пользовался людским оружием — долбаным калашниковым. Слава богу. Этот автомат вынослив и неприхотлив, но не совсем подходит для снайперской стрельбы. Окажись у него в руках что-то более точное и мощное, он мог бы нанести нам гораздо больше урона.

Я держался чуть в стороне от линии огня, а вурдалак, прищурившись, наводил мушку на цель, поэтому засек меня боковым зрением, когда дистанция между нами сократилась до минимума. Ему потребовалось не меньше секунды, чтобы идентифицировать меня как угрозу и направить ствол автомата в мою сторону.

Это подарило мне необходимое время. Я выбросил правую руку вперед и проревел:

— Fuego!

Огонь вырвался из моей руки не узким лучом сфокусированной энергии, а ревущим потоком — как вода из поливального шланга. Чертова уйма огня, гораздо больше, чем я ожидал. Огонь ударил точно в вурдалака, воспламенив траву вокруг него — преимущественно на склоне над его убежищем. Рев пламени сменился отвратительным воплем, а потом наступила тишина, и только клубы черного дыма поднимались над местом, где вурдалак только что находился. Впрочем, их почти сразу же разогнал легкий ветер, предвестник дневной жары.

Вурдалак, теперь уже в своем истинном облике, лежал навзничь на обугленной земле. Осталось, правда, от него не слишком много — всего лишь неприятно потемневший скелет, хотя на одной ноге сохранилось некоторое количество мускулов, и она продолжала конвульсивно дергаться. Даже так эта тварь умерла еще не совсем. Не могу сказать, чтобы это меня удивило. По опыту я знаю: все, что делают вурдалаки, в той или иной степени омерзительно. Вряд ли стоило ожидать от них, чтобы они хотя бы умирали красиво.

Удостоверившись, что этот вурдалак уже не встанет, я внимательно осмотрел склон на предмет любых признаков жизни, но ничего не обнаружил. Тогда я повернулся и начал спускаться в лагерь.

Люччо с головой ушла в оказание помощи раненым. Трое получили пулевые ранения, нескольких других — включая одного взрослого Стража — зацепило осколками камня и острыми щепками от мебели.

Ко мне сразу же бросился Рамирес.

— Ты его убрал? — Его взгляд метнулся мне за спину, на черневшее посередине склона пятно и продолжавшие дымиться кусты. — Ага, мог и не спрашивать.

— Вроде того, — подтвердил я. — Ты сказал, они захватили двоих наших?

Он кивнул, и лицо его потемнело.

— Ужасную Двойню. Они ушли на гору поискать место для занятия. Наверное, хотели покрасоваться.