Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Дело в том, что все мечи должны изготавливаться индивидуально под каждого отдельно взятого Стража. Этим занималась лично я — а сейчас вышло так, что я больше не способна это делать.

Я нахмурился и сделал еще глоток.

— Потому что… — Я сделал неопределенный жест рукой в ее сторону.

Она кивнула:

— Это тело не обладает магическим потенциалом того, прежнего. Я даже не знаю, удастся ли мне когда-нибудь восстановить свой прежний уровень, но в любом случае ожидать изменений в скором времени не приходится. — Люччо пожала плечами. Лицо ее оставалось бесстрастным, но я не сомневался, что она с усилием сдерживает в себе досаду и горечь. — Остается ждать, пока кто-нибудь не сумеет соединить мою методику со своими способностями или пока я не восстановлюсь в достаточной степени. Боюсь, раньше новых клинков не будет.

Я похрустел хлопьями и глотнул еще кофе:

— Должно быть, это очень нелегко. В смысле, новое тело. После того как вы столько лет жили в другом.

Она повернулась ко мне, удивленно округлив глаза:

— Я… Да, это так.

— Но вы привыкаете, правда?

Она задумчиво уставилась в свою миску.

— Головной боли хватает, — тихо произнесла она. — Чужие воспоминания. Наверное, они принадлежали настоящей хозяйке этого тела. Чаще всего я вижу их во сне. Я вообще плохо сплю. — Она вздохнула. — И потом, я уже сто сорок лет как забыла о том, что такое сексуальное желание или месячные.

Я очень осторожно проглотил прожеванные хлопья, чтобы не поперхнулся.

— Послушать, так это очень… гм… беспокойно. И неприятно.

— Очень, — произнесла она все так же тихо. Ее щеки слегка порозовели. — По большей части — да. Спасибо, что спросили. — Она сделала глубокий вдох, резко выдохнула и встала, разом вернувшись в обычное целеустремленное состояние. — Так или иначе, мне кажется, вы заслужили объяснения.

— Да ничего такого, — сказал я. — Но спасиб…

Утреннюю тишину разорвали автоматные очереди.

Люччо развила спринтерскую скорость прежде, чем я успел оторвать задницу от камня. Я не считаю себя неповоротливым. Я достаточно побывал в переделках, чтобы не каменеть при внезапной вспышке насилия. Впрочем, на долю Люччо переделок выпало вдесятеро больше моего, так что она просто была быстрее и вообще круче меня. Пока мы бежали, до нас доносилась продолжающаяся стрельба, крики, потом пара оглушительных взрывов и совершенно нечеловеческий вопль. Я догнал Люччо, когда мы, обогнув выступ горы, выбежали к столовой, и я не стал опережать ее.

Я до глупого галантен. Но не дурак.

На месте столовой царил разгром. Повсюду валялись перевернутые столы, рассыпавшиеся по земле хлопья мешались с кровью. Я увидел двух упавших подростков: один кричал, другой молча свернулся калачиком, и его трясло. Остальные залегли ничком. Футах в тридцати от них, в единственной сохранившейся стене кузницы, зияло огромное круглое отверстие — такие обычно остаются в тех местах, куда попадает разряд энергии Рамиреса. Рядом валялся оторванный ствол какого-то крупнокалиберного оружия. Только ствол — казенная часть, приклад и тот, кто за него держался, похоже, исчезли вместе с недостающими в стене кирпичами.

В отверстии возникла голова Рамиреса. Половина его лица была забрызгана какой-то темно-коричневой жижей.

— Капитан, ложитесь!

Свистнули и ударили в грязь в футе от ног Люччо пули; через секунду до нас донесся и звук выстрелов.

Люччо даже не замедлила бега. Она выбросила вперед правую руку с растопыренными пальцами. Что именно она сделала, я не разглядел, но воздух между нами и склоном горы вдруг заволокло дымкой.

— Где? — крикнула она.

— Здесь, у меня, двое раненых вурдалаков! — крикнул в ответ Рамирес. — Еще как минимум двое — выше по склону, метрах в ста двадцати.

Пока он докладывал, из-за угла разбитой стены выскочил другой Страж, нацелил свой посох куда-то вверх и яростно выкрикнул слово заклинания. Послышалось басовитое гудение, блеснула вспышка, и иссиня-белая стрела молнии, сорвавшись с конца посоха, ударила в склон примерно в том месте, откуда слышались выстрелы. Здоровенный валун, в который она угодила, рассыпался фонтаном каменных брызг — сквозь выставленную Люччо завесу это выглядело довольно причудливо.

— Осторожно! — крикнул Рамирес. — Они захватили двоих ребят!

Второй Страж испуганно покосился на него и тут же нырнул в укрытие: со склона снова открыли стрельбу. Он испустил короткий сдавленный вскрик и схватился за ногу. Одна из лежавших недалеко от него учениц тоже охнула, и щека ее окрасилась кровью.

— Черт! — зарычала Люччо.

Она остановилась, подняла другую руку, и висевшее в воздухе марево сгустилось, переливаясь красками, словно декоративные масляные светильники.

Частые очереди сменились одиночными выстрелами: завеса мешала нападавшим прицеливаться. С каждым выстрелом подростки вздрагивали и охали.

— Курсантам лежать! — громко скомандовала Люччо. — Не шевелитесь. Не шумите, чтобы не выдать своего положения противнику.

Пули ударили в землю у самых ее ног: ее-то голос неприятель точно слышал. Она не пошевелились, хотя лицо ее покрылось капельками пота от усилий, которых требовало от нее маскирующее заклятие.