Хоув решила, что лучше всего полезть в колодец на рассвете, потому, ложась на набитый старыми тряпками матрац, желала поскорее забыться сном. Завтра ей предстояло важное дело, а когда она исполнит обязанности, что ей доверили, и сопроводит душу в другой мир, то сразу же покинет проклятую усадьбу. Но не всем мечтам дозволено воплотиться в реальность. Проворочавшись практически всю ночь, забыться сном получилось только с приближением зари.
В дверь постучали, и по ту сторону раздался противнейший голос. Риган проспала. Ей было плевать, что верещал тщедушный смотритель. Она пришла сюда не за кровом и деньгами, её сюда привели более важные дела.
– Доброго тебе утра, – раздался мелодичный голос сбоку.
– И тебе доброго, Мелисса. Последнего в этом мире.
Мягкая нежная улыбка коснулась прозрачного лица, и Хоув ответила ей тем же.
***
Риган стояла у колодца и осматривала фронт работы.
– Мачеха твоя постаралась на славу, – уперев руки в бока и постукивая по земле сапогом, она раздумывала, как ей поступить дальше. Мысль о том, что надо было бы прийти и посмотреть заранее, что ей может ещё пригодиться, настигла её с опозданием.
Колодец опутывали цепи и скреплялись увесистым амбарным замком.
– Эх, говорят ведь, что в каждом человеке спит мудрец, но у меня он, похоже, в бессознательном состоянии.
Идти обратно ой как не хотелось, как и попадаться на глаза ворчливому старикашке, а где найти пилу или колун, Хоув не знала, но выбора у неё не было. Сделав пару шагов в сторону поместья, уловила запах раскалённого железа. Цепи звякнули, и послышался глухой стук о землю.
Хагун стоял рядом с колодцем, и его руку опоясывали языки пламени. Демонстративно дунув на лапу, потушил огонь, а потом, самодовольно приподняв густую бровь, толкнул ногой тяжелую толстую крышку.
– Позёр! И где тебя носила судьбинушка всё это время?
– Дела были.
– Какие могут быть дела у лентяя?
Длинные ноги позволили ритхуду без труда залезть на ограждение, и он всмотрелся в темноту колодца.
– Тут около пятнадцати метров! – Демон перевёл взгляд на призрака, и в блеске оранжевых глаз Риган прочитала печаль.
Пламя вновь обрамило руку Хагуна, и он спрыгнул в пересохший колодец. Спустя десяток секунд со дна ямы послышался приглушённый басовитый голос.
– Мешок кинь.
– Ярморочный фигляр, а не демон!
– Я всё прекрасно слышу.
Она подобрала с земли небольшую гальку и засунула её в мешок. Вытянувшись над тёмным жерлом колодца, раскрыла ладонь, и холщовая ткань с приглушенным свистом полетела вниз.
– Потерпи ещё немного, Мелисса, – Хоув нежно улыбнулась призраку.
Глава 9. Никто не будет забыт
Когда Мелисса Фольдер была жива, каждое воскресное утро она приносила букет живых цветов к каменному гробу матери. Когда умер её отец, в воскресение она стала приносить уже два букета, а когда не стало Мелиссы, цветы некому стало носить, как и очищать усыпальницу и прилегающий к ней небольшой садик. Не осталось цветов, и засохла хрупкая декоративная вишня, что высадила дочь в память о матери. Всё заросло онопордумом, вьюнком и повиликой.
– На запах жжёной травы придёт смотритель. Не нужно привлекать внимание, – очнувшаяся от прострации Мелисса стала отговаривать своих могильщиков.
– Хагун…
– Меня не нужно уговаривать.
Щелчок длинных пальцев, и пламя вспыхнуло, голодно бросаясь на сухую траву. Столп дыма стал подниматься в воздух. Ритхуд движением ладони контролировал бушевавшую стихию и, когда с бурьяном было покончено – усмирил огонь. Резким движение руки рассекая воздух, Хагун призвал порыв ветра. Запах гари сменился на сухой аромат цветочного луга, но дышать легче не стало.
Дверь усыпальницы поддалась не с первого раза. Удушающий смрад ударил в ноздри. Запах был густой и тяжёлый, толстые слои пыли, метры паутины. Давящая аура забытого всеми места.
Риган перевела взгляд на Мелиссу:
– Когда ты умерла?
– Я не знаю. В Вальпургиеву ночь мачеха предложила разжечь костёр на улице. В честь праздника за ужином мы выпили по бокалу вина. Уже тогда я почувствовала себя нехорошо, но отказаться от участия в разжигании священного костра не могла. Запах дыма и танцующие языки пламени… Я словно была в трансе. Потом мы шли. Было полнолуние. Хотелось пить. Мачеха предложила освежиться у колодца. Я ещё тогда посмеялась, что у неё с памятью не всё в порядке и что этот колодец давно пересох, а дальше… полёт, удар и дикая боль по всему телу. Сколько пролежала на дне колодца, пока не испустила последний вздох, я не знаю.
Хоув сжала зубы с такой силой, что в глазах замерцали звёзды.
Хагун двинулся к пустому гробу. Каменная крышка стояла за могильной плитой, на которой ничего не было написано. Пустой холст в ожидании имени и двух дат с чёрточкой посередине.
