Русскому читателю шведский классик известен давно. Практически все его произведения, вышедшие до 1917 года, были переведены и изданы в дореволюционной России. В частности, роман «Доктор Глас» уже через год после публикации на родине частями выходил в журнале «Вестник иностранной литературы» под названием «Доктор Глааз»[52]. Публиковались и переводы отдельных новелл. В 1910 году в московском Малом театре режиссером Сергеем Васильевичем Айдаровым была поставлена одна из лучших в истории шведской драмы пьеса «Гертруда» (1906–1907), шедшая под названием «Amor – Omnia. Любовь – все». (Другой ее перевод, с сохраненным оригинальным названием, был выполнен в 1908 году Юргисом Балтрушайтисом.)
В последние десятилетия интерес к творчеству шведского писателя вырос в том числе и в англоязычном мире. Предисловие к переизданному в 2002 году на английском языке роману «Доктор Глас» написала выдающаяся канадская писательница Маргарет Этвуд.
Яльмар Эмиль Фредрик Сёдерберг, стокгольмец и по отцу, и по матери, родился 2 июля 1869 года в семье обеспеченного чиновника, вырос в буржуазном районе Эстермальм, окончил одну из лучших столичных гимназий Норра-Латин, затем приобщился к наукам в Упсальском университете, впрочем, диплома так и не получил. Учеба, как в гимназии, так и в Упсале, нагоняла на него скуку. Он предпочел начать работать и поступил на службу таможенным чиновником, но вскоре началась его карьера журналиста, а также литературного критика и фельетониста, – довольно типичный путь для писателя. К моменту выхода в 1895 году дебютного романа «Заблуждения» Сёдерберг – уже очень известный и уважаемый литературный критик, публикующийся в крупнейших шведских газетах. Уже в «Заблуждениях» проявляется узнаваемая техника Сёдерберга: его пастельный городской пейзаж, краски которого меняются в зависимости от времени суток и года и от особенностей освещения. Начиная с этого романа можно говорить о так называемой фланерской перспективе. Фланер – тип героя, распространенный в литературе второй половины XIX – начала ХХ века. Это городской житель, неспешно бродящий по улицам и с разной степенью любопытства и вовлеченности наблюдающий ее перипетии и драмы. На феномен фланерства в культуре модерна в целом и в литературе в частности обратил внимание выдающийся немецкий философ и культуролог Вальтер Беньямин. Анализируя один из текстов так любимого Сёдербергом Бодлера, он определяет фланера как гуляющего горожанина, заинтригованного драмами городской жизни, ценителя ее тайн и удовольствий (к слову, Бодлера с удовольствием цитирует и упомянутый доктор Глас).
Студент Тумас Вебер, главный герой «Заблуждений», вполне подходит под определение фланера. Ведь фланер – это непременно горожанин и непременно со средствами. Тумасу чуть больше двадцати, он сын профессора и живет вполне безбедно: бродит по столичным улицам, лавкам и солидным гостиным, приглядывается, размышляет и походя совращает то барышню из приличного семейства, то продавщицу из перчаточного магазина. За этот роман некоторые современники называли Сёдерберга развратителем молодежи: в «Заблуждениях» в самом деле имеются довольно откровенные сцены. Правды ради, Тумаса Вебера и сегодня едва ли можно назвать примером для юношества.
Уже в «Заблуждениях» проявляется узнаваемая техника Сёдерберга: его пастельный городской пейзаж, краски которого меняются в зависимости от времени суток и года и от особенностей освещения. Это позволяет не только передать характерную атмосферу стокгольмских улиц, но и показать их внимательными глазами словно бы бесцельно бродящего по ним шведского фланера.
Присутствует в романе и фирменный сёдерберговский афористичный сарказм, с которым автор говорит о двойной морали в целом и запретной любви в частности, последствия которой так разнятся для женщин разного социального статуса.
Претензии по поводу безнравственности вызвала и следующая книга писателя – «Юность Мартина Бирка», во многом автобиографическая. Маргарет Этвуд замечает, что Ингмар Бергман, должно быть, внимательно читал Сёдерберга. И в самом деле, то, как показано детство Фанни и Александра в родительском доме вплоть до катастрофы – смерти отца, – своей нежной атмосферой утраченного рая удивительно напоминает детство Мартина Бирка и его сестры Марии.
Литературными предшественниками Мартина Бирка можно назвать не только главных героев «Красной комнаты» Стриндберга или «Счастливчика Пера» Понтоппидана, но также Жоржа Дюруа, главного героя мопассановского «Милого друга». Мопассана Сёдерберг ценил и перевел немало его вещей.
Переводам писатель уделял едва ли не больше времени, чем собственным произведениям. Он познакомил шведских современников и с другими прославленными французами – уже упоминавшимся Шарлем Бодлером, Анатолем Франсом и Альфредом де Мюссе. Кроме того, Сёдерберг переводил с немецкого Гейне и Ведекинда, а с датского – Лудвига Хольберга и Йенса Петера Якобсена. По мнению критиков, переводы его и сегодня остаются образцовыми.