Разумеется, присутствует в них и рациональное начало, и скепсис по отношению к социуму с его институтами – школой, церковью, судом, браком и общественным мнением. Да и к человеческой природе в целом, беспощадной и иррациональной. Образ школы – жестокой, ломающей человека, – впервые намеченный в «Юности Мартина Бирка», появляется и в «Новеллеттках» («Учитель истории» и «Шут»). Сёдерберг спорит с церковью и ее догмами («Осенний дождь»), иронизирует над двуличием ее служителей в частности («Таинство причастия») и демагогией вообще («Отец церкви Папиниан»). Страшная в своем натурализме «Жена трубочиста», как и «Убить», исполнены сарказма в адрес человека как такового, малодушно лгущего себе и другим, будто он добр и сострадателен. А странный «Артишок» с абсурдистскими застольными разговорами про привкус синильной кислоты отчетливо отсылает к роману «Доктор Глас».
Завершает сборник пронзительная миниатюра «Ничейный пес», в которой автор аллегорически трактует важнейший тезис своей эпохи – «Бог умер», – рассуждая о мучительности безверия и бессмысленности поиска веры.
Несомненно, опубликованный в 1905 году роман «Доктор Глас» стал самым известным и одним из важнейших в творчестве Сёдерберга. По замечанию Маргарет Этвуд, будь книга написана несколькими десятилетиями ранее, ее бы не напечатали; а несколькими десятилетиями позже провозгласили бы образцовым романом в жанре «потока сознания». Действительно, с точки зрения формы – а это дневник, который главный герой ведет на протяжении нескольких месяцев, – перед нами крайне субъективное повествование от первого лица, позволяющее создать многослойный и глубокий портрет героя. Описываемые драматические события происходят сначала в голове молодого стокгольмского врача, а затем уже воплощаются в реальности. Отчасти благодаря этой оригинальной композиции произведение и стало таким значимым для истории шведского романа.
Итак, перед нами Тюко Габриэль Глас, ему около тридцати, он – интеллектуал, эстет и вполне успешен как врач, однако печален, меланхоличен и созерцателен. Он – очередной сёдерберговский фланер-наблюдатель, влюбленный в Стокгольм и неохотно покидающий центр города. Это неочевидно для русского читателя, однако расстояния между жильем Гласа (с окнами, выходящими на кладбище церкви Святой Клары и могилу великого Бельмана), набережной Стрёммена, где герой выпивает с друзьями в ресторанчике, и павильоном минеральных вод, где происходит убийство, ничего не стоит пройти пешком. Мы следим за тем, как доктор описывает в дневнике свои встречи с пациентами, прогулки по улицам и посещение ресторанов, свои грустные ночные размышления у открытого окна. Авторская манера вплетать сюжет в сезонные изменения природы отточена здесь филигранно. Первая запись сделана Гласом в жаркой середине июня, близится любимейший шведами праздник середины лета, он же Иванов день: именно накануне Мидсоммара в голове Гласа зарождается решимость помочь своей пациентке Хельге Грегориус. В конце лета, 22 августа, он осуществляет свой замысел – в удобный момент убивает ее мужа, пастора Грегориуса, заранее заготовленной пилюлей с цианистым калием. Но день становится короче, и вместе с пасмурной осенью приходит понимание того, что содеянное не принесло ни удовлетворения, ни счастья – ни Гласу, ни той, которой он хотел помочь. Последняя запись от 7 октября – об ожидании снега, то есть замирании, если не умирании природы: «Скоро и вправду пойдет снег. Уж запахло им в воздухе. И хорошо, что пойдет. И пусть идет. Пусть сыплется».
Чувственная любовь – ведущий мотив творчества Сёдерберга, причем любовь всегда трагическая, порой неосуществленная, часто поруганная. «Я верю лишь во влечение плоти и в бесконечное одиночество души», – говорит Лидман, герой драмы «Гертруда». Заставить человека прекратить мечтать о любви – невозможно. Пожалуй, одна из самых известных цитат в шведской литературе взята именно из романа «Доктор Глас»: «Нам хочется, чтобы нас любили или хотя бы почитали, хотя бы боялись, хотя бы поносили и презирали. Нам хочется внушать людям хоть какое-нибудь чувство. Душа содрогается пустоты и жаждет общения любою ценою». Шанс стать кому-то небезразличным представляется доктору Гласу в начале лета, когда к нему на прием приходит молодая пасторша Грегориус и молит его помочь ей избавиться от супружеского насилия со стороны постылого мужа. Те краткие описания взаимодействия Гласа с пастором, которые мы встречаем в дневнике доктора, однозначны по своей оценке. Пастор лицемерен, сластолюбив и глуп. К тому же очень боится «бацилл» и размышляет над тем, как было бы практично помещать причастное вино в некие капсулы или на худой конец разливать его по отдельным сосудам. Глас сначала пытается хитростью отвадить Грегориуса от того, чтобы принуждать Хельгу к «выполнению супружеского долга», но постепенно осознает, что это бесполезно. И начинает размышлять над убийством.