— Риск большой, не спорю, капитан Пикар, — ответил я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Но и куш такой, что с обычной добычей не сравнить. Речь не о мешках пиастров, а о том, чтобы взять под контроль главный перевалочный узел испанского серебра. О базе, которая сделает нас неуязвимыми. А что до льва… любой лев дряхлеет. Испанская корона далеко, рука у нее уже не та. Гарнизоны там распустились, уверены в своих неприступных стенах. Я сам это видел. А корабль мой, — я позволил себе легкую ухмылку, — сойдет на воду раньше, чем вы думаете. И уж он-то сможет не только кусаться, но и клыки обломать.
Говорил я уверенно, но видел — Пикар все еще мнется. Одних слов тут было мало. Нужен был довод посильнее. И тут Вежа мне подсобила. Не напрямик, конечно, а через сведения, которые я купил о каждом своем собеседнике.
— К тому же, капитан, — добавил я, понизив голос, — участие в этом деле поможет вам разрешить одну старую болячку. Дошло до меня, что некий дон Диего де Сифуэнтес, комендант форта Сан-Херонимо в Портобелло, приложил руку к гибели вашего торгового судна у берегов Кубы несколько лет назад. Поговаривают, именно он отдал приказ палить без предупреждения, спутав вас с пиратом. А вы ведь шли под торговым флагом… и потеряли тогда не только груз, но и племянника.
Лицо Пикара стало как камень, аж побледнел под своим загаром, а кулаки сжал так, что костяшки побелели. Он явно не ждал, что я в курсе этой истории, которую он старался держать при себе. Это была его заноза, его тайная боль и обида.
— Откуда вам… — начал он хрипло, но я его оборвал.
— Есть источники, капитан. Важно другое: у вас есть шанс не просто захватить город, но и лично свести счеты с доном Диего. Только представьте его рожу, когда он увидит, как вы входите в ворота его форта не как проситель, а как победитель.
Это был удар под дых, но он сработал. Жажда мести, что тлела в душе Пикара, взяла верх над осторожностью. В глазах его вспыхнул нехороший огонь. Долго молчал, уставившись в стол, потом тяжело вздохнул.
— Ладно, Крюк. Я с вами. Но если ваш план провалится, спрошу с вас первого.
С Роком Бразильцем вышла совсем другая песня. Ни доводы разума, ни старые обиды тут были не в счет. Рок жил чутьем, жаждой боя да выпивки. Разговор с ним больше смахивал на укрощение дикого зверя. Он то хохотал, хлопая меня по плечу так, что у меня кости трещали, то вдруг мрачнел и сыпал угрозами, обещая прирезать любого, кто усомнится в его храбрости или попробует надуть. Свою двойную долю он требовал с упорством барана.
— Портобелло — дело нешуточное! — рычал он, колотя кружкой по столу в прокуренной таверне «Веселый Роджер», где воняло ромом и потом. — За такой куш Року Бразильцу положено больше прочих! Мои парни — самые отчаянные рубаки на всем побережье! Без нас вы и до берега не доплывете!
Доводами его было не пронять. Стращать — себе дороже. Оставалось одно — надавить на его гонор да жадность, но с другого бока.
— Твоя правда, Рок, — согласился я неожиданно. — Парни у тебя — отчаянные головы. Потому-то я и предлагаю тебе не просто долю в общей добыче. Я предлагаю тебе славу — первым ворваться в город. Первым! Представь: Рок Бразилец во главе своих ребят штурмует стены Портобелло! Твое имя прогремит по всем Карибам! Песни слагать будут! Золото? Золота там — всем хватит за глаза. А вот слава первого — она одна на всех. Тебе.
Рок аж застыл, его пьяные зенки расширились. Слава… Это слово пьянило его похлеще рома. Быть первым, самым отчаянным, героем флибустьерских баллад — вот что ему было по нутру.
— Первым… — прорычал он, и на лице его расплылась зверская ухмылка. — Рок Бразилец завсегда первый! Ладно, Крюк! Я с тобой! Но ежели кто сунется вперед меня — тут же на месте прикончу! И тебя первого, если обманешь!
Он снова грохнул кружкой, расплескав ром, и оглушительно захохотал. Союз с Роком был рискованный, что по канату над бездной пройти, но его буйная сила и люди были ой как нужны для штурма.
Но самая трудная партия ждала меня с капитаном Эммануэлем де Васконселлосом, португальцем по прозвищу «Адмирал». Умный, образованный, бывший флотский офицер, пошедший в пираты после того, как его несправедливо обвинили в измене. Командовал он отменно снаряженным фрегатом «Морской Змей» и держался особняком от прочего сброда Тортуги. В грош не ставил их невежество и хамство, но уважал силу и ум. С ним нельзя было разговаривать на языке портовых кабаков или играть на тщеславии. Де Васконселлос ценил расчет, стратегию и четкие гарантии.
Встретились мы у него на борту. Палуба надраена до блеска, команда вымуштрована, одета с иголочки, в каюте — идеальный порядок. Все говорило о его прошлом. Выслушал он меня внимательно, задавал точные, деловые вопросы о плане операции, о силах испанцев, о согласованности действий флота, о том, как будем снабжать десант.
