Мы вернулись в мою квартиру, а машину я отогнал на соседнюю улицу и бросил во дворе, забрав все личные вещи невольной жертвы.
Девушка находилась сейчас в операционной, надежно связанная серебряными цепями. А я не знал, что и предпринять…
У меня в операционной проходил процесс перерождения в кровожадного монстра. И мне, если честно, все же было интересно. Интерес этот был академическим, научным. Вот такая я скотина. Я хотел знать о вампирах все, а еще больше — о самой главной их тайне: перерождения из человеческой особи в кровожадное чудовище. Поэтому сейчас к телу девушки были подведены провода с чуткими датчиками, а по экранам мониторов ползли ломаные линии. Видеокамера у изголовья бесстрастно фиксировала все моменты страшной трансформации.
Через равные промежутки времени я брал у девушки анализы крови: проверял биохимический состав плазмы, качественные и количественные изменения эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов, готовил также и постоянные препараты для последующего изучения.
Автоматической пипеткой-дозатором распределял пробы крови по пробиркам, аккуратно надписывал и клеил этикетки, заполнял готовыми образцами ячейки специальной холодильной камеры. Тихо жужжали центрифуги, осаждая «коктейль» из различных фракций крови. Пищали хитрые приборы-анализаторы, выдавая мудреные графики и столбцы цифр.
Не удовлетворившись простыми анализами, я запустил еще и ультрацентрифугу, которая разделяла еще и органоиды клеток: мембраны, ядра, эндоплазматический ретикулюм, митохондрии. Изготовленные постоянные микропрепараты можно будет исследовать с помощью электронного микроскопа…
Научная горячка поглотила меня полностью. Я хотел ЗНАТЬ!
До этого случая вампиры попадали на мой операционный стол в различной степени сохранности, но всегда оставалась самая главная загадка: как они превращаются в кровожадных нелюдей? И сейчас разгадка самой сокровенной тайны была близка, как никогда ранее.
Войдя в очередной раз в операционную, я увидел, что девушка пришла в себя. Ее глаза распахнулись — словно два бездонных зеленых омута боли, страха и страдания. Она ничего не просила, ничего не говорила, даже и не пыталась. Просто смотрела на меня своими зелеными глазами — такими человеческими и полными невыразимой муки, как у мятущегося Демона гениального Врубеля…
Несомненно, участь ее была предрешена уже там, на стоянке возле проклятого кладбища. И скоро еще один монстр распахнет клыкастые челюсти в ненасытной жажде крови.
И то, что случилось, было еще одной маленькой человеческой трагедией.
Но пока она все еще оставалась человеком. И я не выдержал ее взгляда. Молча достал ампулу бупренорфина, сломал стеклянный носик и набрал в шприц сильнодействующее седативное средство. Игла вошла во вздувшуюся вену девушки, и спасительная отрава потекла по жилам, обволакивая мозг немой истомой наркотического сна…
И вот теперь я сидел и медитировал над оружием. Что делать? — меня мучил извечный вопрос, сформулированный впервые со всей его отчетливой ясностью великим мыслителем Чернышевским. И кто виноват? — я тоже знал. Поддавшись внезапному порыву, я наделил монстра человеческими качествами. А этого делать было нельзя. И теперь следует исправить ситуацию — единственно верным способом.
Пальцы нащупали ребристую насечку на задней стороне ствольной коробки «макарыча». Преодолевая сопротивление сжавшейся возвратной пружины, кожух-затвор отошел назад, обнажив вороненый ствол. А потом рванулся вперед, подхватив по пути первый из шести патронов и дослав его в патронник. Я поставил оружие на предохранитель.
Придав лицу максимально равнодушное выражение, я вошел в операционную.
Девушка пристально смотрела на меня. Я снял с ее лица кислородную маску.
— Ты пришел убивать? — как-то обезличенно спросила незнакомка, как будто и не ее судьба решалась сейчас, не ее жизнь должен был оборвать увесистый кусок серебра.
Я только пожал плечами.
— Извини, тебе не повезло.
