Комната оказалась огромной. В самом ее центре на постаменте были размещены обломки звездолета, начавшие войну Криккита со всей Вселенной. Именно они рухнули с неба два миллиона одна тысяча пять лет назад. Их тщательно восстановили до состояния, в котором они пребывали до аварии.
– До прихода сей Великой Скверны мы жили в состоянии абсолютной гармонии. Но когда Скверна пала с небес, вся наша система верований, наши надежды, наши мечты – все это исчезло. – Трагичные интонации голограммы были смодулированы совершенным образом. – До этого момента мы знали, что значит жизнь, и понимали свое место в ней. Но Великая Скверна пробудила в нас дремавшую ярость. Мы не успокоимся, пока простота Вселенной не будет восстановлена. Эта мерзость усложнила нам жизнь.
– Да уж не только вам, – кисло заметил Доктор.
Появилась вторая фигура-голограмма – существо, состоящее почти полностью из когтей и клыков; усилия в его воссоздании были потрачены даже на залитие монстра с ног до головы голографической слизью.
– Перед вами художественная реконструкция пилота корабля, основанная на научной гипотезе…
– Но не на теле пилота, – задумчиво проговорил Доктор. Он подошел чуть поближе к кораблю, и у него зародилось тревожное подозрение. Пилот мог катапультироваться. Мог быть полностью дезинтегрирован как минимум тремя условиями крушения звездолета в открытом космосе. Но холодок, пробежавший по хребту Доктора, указывал на обратное.
Подойдя вплотную, он заглянул в кабину пилота.
– Вот он, наш позор, – снова провозгласила голограмма.
– И действительно позор, – согласился Доктор, хватаясь за голову. – Несчастные вы мои идиоты!..
Джел хрипела на низких тонах.
– На следующем этапе родов должны произойти интенсивные, но совершенно точно временные изменения в вашей мимике, – объявил К-9.
Лидерша мятежников издала низкий мучительный вой.
В этот самый неподходящий момент на них выпрыгнул криккитец.
– Есть еще что-нибудь, что вы хотели бы узреть? – спросила голограмма.
Доктор покачал головой.
– Обманут дважды, – пробормотал он, – мне позор.
Свет погас, оставив Доктора в темноте.
– Черт! – хлопнул он себя по лбу. – Полотенца!
– Ты свалила его с первого выстрела! – шокированно подметила Романа. – Прямо во время родов!
– Оказывается, это помогает, – простонала Джел, опуская руку с оружием. – Забавно, обычно-то я ужасно стреляю…
– Как у нее дела, К-9?
Тщательный и точный отчет о состоянии роженицы был заглушен новым воплем – становившимся все громче и громче и вдруг резко оборвавшимся.
Казалось, на миг все здание парламента заполнила тишина. Даже стрельба вдалеке будто бы затихла. Лишь эхо крика Джел гуляло вдоль мраморных стен.
Романа что-то держала в руках.
– О, – тихо сказала она. – Кажется, все.
– Правда? – ахнула Джел.
Романа осторожно показала ей то, что держала.
– Это ребенок? – спросила она, ни в чем до конца не уверенная.
– Да. – Джел расплылась в ошеломленной улыбке. – Да, да, да!
– Это младенец-криккит женского пола, – объявил К-9. – И вы держите его вверх ногами, хозяйка.
Ребенок зашевелился, заплакал.
– Какая шумная! – удивилась Романа и тут же ойкнула. – Ох. Кажется, мне нужно…
– Полотенце? – Доктор скользнул в поле зрения. – Извините все за задержку. Малыш – просто загляденье!
Удивительно, но с детьми – даже с новорожденными, – Доктор ладил хорошо, так что Романа поспешила уступить место ему: радостный смех Джел внезапно оборвался, и она снова вскрикнула от боли, а К-9 отрапортовал:
– Внимание! Второй ребенок на подходе!
– Как второй?! – в ужасе вскрикнула Джел.
– О, замечательно! Близнецы! – Доктор захлопал в ладоши.
Романа держала в руках гуманоидного ребенка всего четыре с половиной минуты – и уже утомилась от всех этих неожиданностей.
Доктор с головой ушел в принятие родов. Романа признала, что на пару с К-9 они казались довольно-таки неплохим акушерским тандемом – пусть и слегка разобщенным:
– Считай, еще немного врачебной практики, К-9! Как у нас дела?
– Голова выровнена правильно, хозяин!
– Прелестно, прелестно, как пробка из бутылки! – Бурный восторг Доктора глушил крики Джел, и это было уже что-то. – Извини, Романа, я немного заплутал тут. По дороге сюда со мной случилась прелюбопытнейшая вещь…
– Какая?
– Помнишь тот корабль, что упал на Криккит и, по сути, развязал весь наш сыр-бор?
– Помню, конечно.
– Они сохранили его!
– Что ж, наверное, это хорошо.
– Еще как! Так, Джел, сделай глубокий вдох, тужься… вот так… ага. Да, Романа, тут у них что-то вроде музейной комнаты, и там лежит этот самый злосчастный корабль. И ты знаешь, что? В первый раз, в матрице, мы кое-что о нем упустили!
– Разве?
– У корабля не было пилота. Тужьтесь, Джел – не размахивайте этой игрушкой! У нас сейчас не война, у нас роды! Так, хорошо, вдох-выдох, вдох-выдох, никакого пилота не было!
– И что же с ним стало? – Романа испуганно прижала младенца к себе.
– ТУЖЬСЯ, ДЖЕЛ! – взревел Доктор. – НИКАКОГО ПИЛОТА НЕ БЫЛО!
– Как не было? – Романа в замешательстве опустила глаза на ребенка. Тот посмотрел на нее с таким же непониманием и заплакал.
