– Не было! Криккиты не знали, на что смотрят, потому что никогда раньше не ви-де-ли – ТУЖЬСЯ! ЕЩЕ РАЗ! Ну, вот и все! Это мальчик! Давай его сюда! Молодец, Джел, молодец. Целых два младенца, ну разве не здорово! Осторожно, роботы-убийцы!
Джел выстрелила дважды, оба раза – в цель. Пара криккитцев упала плашмя.
– Потрясающая меткость, – изумился Доктор. – Ты выигрываешь приз, Джел! Два младенца в одни руки!
К ним по коридору поспешил Сэр Робот.
– Я что-нибудь пропустил? – спросил он. – Почти все уцелевшие мятежники бежали. Я сдерживаю криккитцев, но, думаю, нам тоже лучше уйти. О, Джел, дорогая, прекрасно выглядишь! Я не шучу – превосходно! А вот и наши крошки, да? Наши-твои крошки! Какие румяные! Слава богам!
– Фух. – Джел приподнялась и взяла на руки детей. – Доктор, Романа… спасибо вам за все, что вы сделали. Я… в порядке. Просто хочу убедиться, что все внутренние органы еще при мне, и я ненароком не родила вместе с детками почки.
Она приподняла одного из детей и уставилась ему в личико.
– Привет, – сказала она. – Добро пожаловать в большой мир. Тут у нас война, но мы как-нибудь разберемся. Ради тебя – уж точно.
Ребенок сморщил лицо и заплакал, но – явно чуть бодрее, чем прежде.
Все, включая К-9, умилились сцене, но тут Доктор, как всегда, вызвал гром посредь ясного дня:
– Так вот, то, что у них там лежит – это не настоящий звездолет, потерпевший здесь крушение, а просто
По пустынной пустоши шагал разгневанный мужчина. В руках он держал чайник.
Борясь с порывами пронизывающего ветра, он ругался на чем свет стоит на хмурые сумерки, вызванные тремя бестолковыми солнцами планеты. Не менее раздражали его и пылевые кольца, опоясывающие планету – все как одно огорчающе-синего цвета. Время от времени он спотыкался о кабель чайника и яростно отшвыривал его ногой с пути.
Время от времени на пути разгневанного мужчины встречался кустарник, и тогда он начинал дуться на него. Порой он тыкал в заросли пальцем, и на лице его проступало что-то, отдаленно напоминающее надежду, но потом загадочный злюка все равно издавал гневный рык и отскакивал в сторону, придерживая подскакивающую и дребезжащую крышку чайника.
В конце концов, ни жив ни мертв от собственного гнева, мужчина рухнул на камень у обрыва и прижал к себе чайник.
– Ни одной розетки! – закричал он. – На всей планете – ни одной розетки!
Он порылся в карманах, достал щербатую кружку и чайный пакетик. Налил воды из чайника, поставил тот на камень рядом с собой. Камень, как оказалось, порос скользким мхом – гремя, чайник поехал вперед и полетел с обрыва. Где-то далеко-далеко внизу он ударился о камень и испустил слабое прощальное эхо.
Дольше, чем любой нормальный человек, разгневанный мужчина взирал на кружку. Затем он вытащил из кармана звуковую отвертку и направил на нее.
Десятью минутами позже Романа нашла его.
Она часто обвиняла Доктора в том, что он бывает преступно невнимательным или рассредоточенным, но сейчас он просидел неподвижно так долго, что она забеспокоилась – на ее памяти подобного еще не происходило.
– С тобой все хорошо? – окликнула она путешественника во времени и пространстве. Повелители Времени, пребывающие в преклонных летах, порой впадали в напоминающее транс состояние, вызванное либо бременем долгих лет жизни, либо осознанием полной и окончательной правоты.
Доктор не ответил.
Тогда она потыкала в него носком туфли.
– Джеронимо, – откликнулся он.
– Ты как, жив?
– Да. – Доктор продолжал держать звуковую отвертку над кружкой. – Я делаю чай.
– Я могу принести тебе из ТАРДИС.
– Не получится, я только что уронил чайник в пропасть.
– Вот как.
Воцарилось затишье – лишь свистел ветер да одиноко жужжала звуковая отвертка.
Романа смотрела на Доктора до тех пор, пока он не поймал на себе ее взгляд. Она была не в настроении задавать очевидные вопросы.
– Хочешь спросить, чем я занят? – Доктор улыбнулся. – Говорю же – завариваю чай. Я использую звуковую отвертку, чтобы ускорить броуновское движение молекул воды. Здорово я придумал, не правда ли?
– Очень. – Романа нахмурилась. Доктор время от времени пускался в пространные лекции о том, что чай можно заваривать только свежей кипяченой водой, в ходе ритуала, что подразумевает в себя подогрев кастрюль и аккуратное помешивание молока, а также точный градус вхождения чайного пакетика в воду и определенную температуру воды, так что происходящее у нее на глазах было как минимум странным. Похоже, порой и Доктор нарушал священные законы чаепитий.
– Конечно, – продолжал он, впервые заметно приободрившись с тех пор, как они приземлились посреди здешнего запустения, – для этого требуется профессиональный уровень владения инструментом, аккуратная калибровка настроек и определенная степень перекалибровки на слух, чтобы компенсировать отсутствие лимонной дольки, но я уверен, что у меня все полу…
Звуковая отвертка испустила радостный свист, и кружка разбилась.
