Один из таких примеров мы сегодня с вами рассмотрим. Прошу вас быть тактичными, не задавать лишних вопросов. И постарайтесь обойтись без своего обычного казарменного юмора, он в больничных стенах неуместен.
Селуянов вызвал медсестру и попросил пригласить пациентку.
В дверь вежливо постучали, вошла молодая аккуратная девушка и остановилась у порога.
– Проходите, Лена, садитесь. – Профессор пододвинул свободный стул.
Девушка сначала качнула головой, но потом осторожно шагнула вперед, осмотрела стул, вытащила из кармана резиновые перчатки, салфетки, протерла ручки, сиденье, подложила салфетку, и, наконец, присела на краешек, перчатки же сняла и положила в карман. Руки у Лены были красными, в трещинах, в некоторых местах кожа стерта до мяса. Смотреть на это было неприятно, и Лена, поймав наши взгляды, спрятала кисти в рукава больничного халата.
Селуянов неодобрительно покачал головой: все-таки мы не удержались от бестактности.
– Как вы себя чувствуете, Лена?
– Спасибо, доктор, все хорошо.
– Вас что-нибудь беспокоит?
Глаза Лены налились слезами:
– Мне не дают мыло и хлорку.
– Зачем вам мыло и хлорка?
– Чтобы было чисто.
– Лена! У нас есть специальный персонал, который этим занимается.
– Я понимаю, но они убирают недостаточно хорошо. Надо три раза протереть поверхность хлоркой, чтобы было по-настоящему чисто.
– Лена, а почему три раза?
Девушка не ответила, только продолжала смотреть на свои изуродованные руки.
– Просто так надо… – не поднимая головы, прошептала она.
Селуянов заговорил о другом, пытаясь оживить разговор, но Лена отвечала односложно. Казалось, она хочет быстрее закончить эту беседу и уйти.
Профессор делал вид, что ничего не замечает, расспрашивал, где Лена работает или, может быть, учится. Он, конечно, все прекрасно знал, но ему хотелось разговорить пациентку, а нас – научить собирать необходимую информацию.
Наконец, минут через пятнадцать, он отпустил девушку. Лена соскользнула со стула, натянула рукав больничного халата на кисть, чтобы не трогать ручку двери ладонью, и бесшумно закрыла за собой дверь.
Кто-то покрутил пальцем у виска.
Селуянов перехватил взглядом этот достаточно грубый и неуместный жест и нахмурился:
– Вот вы, да-да, вы! Встаньте и представьтесь.
– Орлов… Володя… Владимир, – поправился покрасневший, как рак, студент.
– Вы, уважаемый Владимир, к следующему семинару подготовите нам реферат о неврозах, а также расскажете о способах их лечения и прогнозе. А мы сейчас пригласим еще одного интересного пациента, и, пожалуйста, без комментариев.
Медсестра пропустила в учебную комнату средних лет мужчину в обычной одежде, а не в больничном халате, очень опрятного, с дипломатом в руках. Он выглядел совсем не как пациент, скорее, как сотрудник кафедры.
Мужчина вежливо поздоровался за руку с Селуяновым, осмотрелся и присел не на предложенный ему стул у стола, а ближе к двери.
– Вот, Михаил Евгеньевич Писарев, сотрудник научного института, инженер, кандидат наук.
Писарев привстал и слегка поклонился студентам в знак приветствия.
– Как поживаете, как здоровье, Михаил Евгеньевич? Как работа над статьей?
– Благодарю. Все неплохо, продвигается.
Селуянов и Писарев еще несколько минут поговорили о погоде, о планах на лето, о семьях.
Мы недоуменно переглядывались. Это не походило на беседу врача и пациента, скорее, на приятельскую болтовню.
– Ну, спасибо, Михаил Евгеньевич, что уделили нам время, что, конечно, непросто при вашей занятости.
– Да, позвольте откланяться. Мне было очень приятно. Удачи, молодые люди! – сказал Писарев и, взяв портфель, двинулся в сторону входной двери. Только уже открыв ее, он вдруг обернулся и сказал: – И поаккуратнее на территории больницы. Они за всеми следят, я вот все документы с собой ношу. Вчера все-таки забрались ко мне в комнату и переворошили все страницы. Думали, я не замечу. А у меня специально сверху ниточка лежала, а когда я пришел, то нашел ее на стуле. Они все документы сфотографировали и унесли с собой. Ничего, я переделаю расчеты. Извините, надо идти, много работы. – И он закрыл за собой дверь.
На этот раз никому не пришло в голову повертеть пальцем у виска. Осталось ощущение подавленности. С виду совершенно адекватный человек, приятный в общении, правильная речь. Никто бы и не подумал.
Селуянов выдержал паузу.
– Ну, на сегодня все, почитаете о неврозах и мании преследования. В следующий раз поговорим о способах лечения. Орлов, пойдемте со мной. Я вам покажу интересную монографию для реферата.
В длинном больничном коридоре было пустынно, время послеобеденное, пациенты или отдыхали, или принимали процедуры. По скверу гуляли похожие на привидения одинокие фигуры в серых больничных халатах. На скамейке сидела женщина и рассматривала свои руки.
Когда мы поравнялись с ней, она подняла пустые глаза и, продолжая водить пальцем по ладони, сказала непонятное:
– Не ха пирожки тюлюй, не ха незабудки тюлюй.
И снова уставилась в песок, не прекращая монотонных, как маятник, движений руки.
