Кстати, шапки для исследований были очень оригинальными. Придумал их доцент кафедры, в прошлом чемпион города в стиле баттерфляй на дистанции четыреста метров. Чтобы поддерживать форму, он каждое утро ходил в бассейн и проплывал свои пять километров. Он старался попасть на дорожку сразу после открытия, чтобы не сталкиваться с медленными пловцами, которые больше пыхтели и отплевывались, боясь опустить голову в воду, – вдруг испортят макияж, прическу или утопят очки.
Однажды утром доцент слегка подзадержался по семейным обстоятельствам, а точнее, проспал. Накануне он вдребезги разругался с родителями, которые на выходные затеяли ежегодный выезд на садовый участок, чтобы поставить парник для помидоров. Послав родственников ко всем овощам, доцент хлопнул дверью, явился домой поздно, спал плохо и мало, с утра встал не с той ноги, был зол и к открытию бассейна опоздал. В воде уже копошились и мельтешили, как утки в пруду, поклонники здорового образа жизни. На его любимой дорожке маячила красная шапочка с русым хвостиком. Шапочка старательно задирала голову, как взнузданная лошадь, наверное, опасаясь замочить волосы. Заспанный доцент присмотрелся и подошел ближе к бортику.
Обычно дамы стараются целиком заправить волосы под резиновую шапочку, а если это не удается, волочат за собой косу, напоминающую мокрый бобровый хвост. Решение же Красной Шапочки было достойно как минимум дипломной работы студента выпускного курса Института гениальных идей. Она прорезала на макушке дырку, через нее вытащила пучок густых волос – и вуаля! И прическа в целости, и утренние водные процедуры исполнены. Доцент забыл, зачем пришел и от каких садово-навозных проблем сбежал. Дело в том, что он никак не мог придумать, как ему пристроить двадцать электродов для записи электроэнцефалограмм в лабораторных условиях. На курсе, да и в институте, было не так уж много лысых студентов, а для исследований требовались новые бритые головы. Но доцент Рубальский Борис Евсеевич все-таки не был кровожадным индейцем, и его достоинства оценивались не по количеству снятых со студентов скальпов. Более того, за такую методику его самого могли легко лишить головы. Решение с дырками на резиновых шапочках, через которые электроды можно протащить и подключить к аппарату, не боясь, что студент в горячке юношеских снов все сорвет к чертям собачьим и целая ночь наблюдений пойдет насмарку, было простым и гениальным.
Маленький Боря видел странные сны. Не только обычные мальчишеские – героические, веселые, а иногда стыдные, после которых он долго не мог успокоиться и краснел, глядя на себя утром в запачканное зубной пастой зеркало. Однажды ему приснилась птица, она билась в окно, ломала крылья и открывала клюв в неслышном крике. Во сне Боря распахнул окно, но птица продолжала колотиться о невидимую преграду и в комнату не влетала. Утром мальчик рассказал сон маме. Та переглянулась с папой и заплакала. Оказывается, ночью умерла бабушка. Сначала никто не придал этому значения – ну, приснился один раз вещий сон, бывает. Опять-таки, мальчик слышал разговоры взрослых: о том, что бабушка уже на смертном одре и никого не узнает.
А через несколько лет снова случился странный сон. На этот раз ему приснилась река. Благодаря отцу Боря научился плавать чуть ли не раньше, чем ходить. Они вдвоем часто ездили на рыбалку, исключительно в места, где она разрешена. Папа работал в рыбнадзоре и сына приучал к порядку. Браконьеров не терпел и обращался с ними строго.
В ту ночь Боре приснилась илистая муть над головой, хотя он даже не помнил, как оказался в воде. Он, как рыба, беззвучно открывал рот, вода заливалась в легкие, но мальчик почему-то продолжал дышать, хоть и не мог выплыть на поверхность. Вдруг вода стала густой и красной, а по поверхности проплыла рыба со вспоротым брюхом. Потом Боря увидел лодку, в ней папу, который спокойно удил рыбу как ни в чем не бывало. Мальчик попытался всплыть, бил руками, а папа все так же безучастно смотрел на проплывающую мертвую рыбу и чему-то улыбался. Утром Боря хотел рассказать свой сон отцу, но того дома уже не было. А потом приехала милиция, мальчик услыхал громкий плач и увидел, как маму ведут под руки, а старшая сестра, упав на кровать, воет лицом в подушку. Боря, уже все поняв так же, как во сне, беззвучно открывал рот, задыхаясь от невозможности навалившейся беды, словно над ним были те метры воды, которые не давали ему вынырнуть ночью.
С тех пор он боялся снов. Изредка снилось что-то приятное, но утром он ничего не помнил, хотя точно знал, что это был хороший сон. А еще он начал ходить по ночам. Однажды проснулся на скамейке около дома, стуча зубами от холода. В другой раз пришел в себя от того, что больно ударился лбом об оконное стекло, перебудил весь дом, а потом зажимал окровавленный лоб и не помнил, что с ним случилось. Его повезли в город. Невролог выписала капли, постепенно он стал меньше бродить ночью и все реже видеть сны.
