После нескольких неудачных и скоротечных студенческих романов Кира окончательно поставила на себе крест, распустилась, могла ночью слопать полторта и уже не влезала ни в какую старую одежду, прикрывая раздавшуюся фигуру бесформенными свитерами и платьями.
Однажды, скорее из любопытства, она решила пойти на дополнительные занятия в научном кружке, сформированном доцентом Фатюшиным на кафедре диетологии. Доцент был молод, весел, лекции читал с юмором. Кира увлеклась, стала участвовать в семинарах, зачастила на кафедру, пока однажды не поймала себя на мысли, что Фатюшин нравится ей так, как не нравился никто и никогда. По законам жанра толстушка и отличница Кира Шевелева влюбилась в своего преподавателя.
На лекции доцента Фатюшина собирались доктора даже с других кафедр. Ему принадлежали учебники о правильном питании при болезнях различных внутренних органов. Он утверждал, что практически все заболевания можно если не вылечить, то приостановить правильным питанием. Он даже перефразировал знаменитую нелепую фразу из Ильфа и Петрова: «Тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь не обществу, а себе». Студенты смеялись, но верили.
В конце семестра поползли слухи, что Фатюшин набирает группу девушек и юношей с ожирением для полугодового эксперимента, на основании которого хочет писать научный труд «Влияние ожирения на сердечно-сосудистую систему подростков». Нужны были две группы: одна контрольная, которую не планировалось ограничивать в питании и заставлять заниматься спортом, вторая – экспериментальная: участники должны следовать диете, разработанной доктором Фатюшиным, и делать физические упражнения по его же методике. И тогда Кира Шевелева, стесняясь и комплексуя, записалась во вторую группу.
Сначала пришлось убрать из рациона те продукты, которые Кира как раз больше всего и любила и которыми спасалась от хандры. Естественно, нельзя было ни пить, ни курить. Это оказалось проще всего. Ее здоровый организм отчаянно отвергал курение, и она скорее давилась дымом, чем получала удовольствие.
А вот спортом она не занималась многие годы, но кроссовки и спортивный костюм с радостью купила. Начала с зарядки, стесняясь своего бесформенного и рыхлого тела. Через некоторое время стало легче ходить по лестнице, Кира прикупила гирьки и утром перед занятиями несколько раз поднималась с первого до четвертого этажа общежития. Она в смущении отводила глаза от встречных, но, к ее изумлению, никто и не думал смеяться. Наоборот, через несколько дней Кира столкнулась с сокурсницей, следующей челноком вверх и вниз ее же маршрутом.
Каждую неделю участников эксперимента ставили на весы и замеряли объемы. После первого взвешивания Кира объелась мороженым и облилась слезами в последний раз. За следующую неделю она потеряла килограмм, через месяц поменяла гардероб. А через полгода эксперимент подошел к концу. Еще через месяц похудевшая до неузнаваемости Кира и молодой доцент Фатюшин подали заявление в ЗАГС.
В графе «Имя и фамилия» счастливая невеста написала: «Галатея Фатюшина». Девушку отругали, дали другой бланк. Но доцент с тех пор так и звал ее: «Моя Галатея».
После окончания института она осталась на кафедре, которой заведовал ее муж, и тоже посвятила себя болезням питания.
– Я лечу не только подростков и детей, я прежде всего работаю с родителями, – говорила Кира Андреевна тем, кто приходил в клинику. – Простите за резкость, но это вы своими словами и якобы желанием добра сформировали детям комплексы, которые они, как балласт, тянут за собой всю жизнь.
Родители отводили глаза, не верили, клялись, что любят своих детей до беспамятства и все делают им во благо.
Доктор Кира качала головой:
– Вы видите в них себя, за счет детей вы пытаетесь решить свои проблемы и справиться с комплексами, которые вам сформировали в детстве. Я научу вас любить ваших детей по-настоящему.
Родители пожимали плечами и все равно не верили. А чему удивляться? Ведь и Кирина мама до сих пор думает, что дочь удачно и счастливо вышла замуж только потому, что в детстве она, мама, держала ее в черном теле. Кира почти не обижается на мать, поздно что-либо доказывать. Да и бесполезно. Она счастлива, у нее любимая семья и работа, а что где-то в глубине души так и сидит заноза, не позволяющая раздеться до купальника на пляже, – так это не беда, ведь даже муж верит, что ее кожа не переносит солнца, и привык к ее длинным юбкам и сарафанам, прикрывающим полноватые ноги, которых она так и не научилась не стесняться.
Типовые пятиэтажные панельные дома сгрудились около детского сада, как мамаши вокруг песочницы. Некоторые стояли торцом и только косили окнами на игровую площадку, другие же всеми пятью парадными выходили на детсадовский забор, по утрам выпуская родителей, нетерпеливо тащивших полусонных детей. Многочисленные ручейки стекались и собирались в одну реку у ворот детского сада.
