— Хорошо, говори. Но… — поежившись, Маук осмотрелся по сторонам, как будто мог в темноте увидеть нечто важное, и кивнул за спину. — Не здесь.
Его разрешение на вход я восприняла как хороший знак. Отвернувшись, Маук ступил на тропу, с которой сошел, и направился куда-то вперед, раздвигая ветки молодых елей. Их иголки неприятно оцарапали руки. У меня вновь появилась возможность уловить яркие импульсы его эмоций. Я ощутила страх ожидания, недоверие и готовность взяться за оружие. Но самое важное, что мне удалось выудить из этого хаоса — облегчение. Потому что у них до сих пор не было надежного плана. Недостаточно иметь оружие, в тайне сделанное единственным городским кузнецом, и непонятно откуда взятую форму городской стражи, чтобы остановить массовую демонстрацию под личным присмотром куратора.
За мной шел Киан, но его эмоции намного сложнее поддавались оценке. Какое-то нервное предвкушение, заставляющее перебирать складки одежды, лишь бы занять чем-то руки. Связи с Ариэном я ожидаемо не почувствовала.
Несколько шагов через бурелом, и мы добрели до подножия сопки. Поначалу я ничего не заметила: обычное возвышение среди камней, поросшее молодняком. Потом начала всматриваться и с удивлением обнаружила тонкую-тонкую щель, через которую просачивался свет. Маук схватился за какой-то выступ и потянул на себя. Это была безупречная маскировка: на внешней стороне деревянной двери из криво сбитых горбылей молодых сосен росли мох и лишайник. Прямо посередине пустила корни маленькая сосна.
Внутри нас уже ждали. Мальчишку с луком я узнала сразу, только теперь он держал в руках масляную лампу. С ним были другие: трое взрослых мужчин, которые разом обнажили мечи и, убедившись в нашей принадлежности Тайной Службе, с опасной враждебностью посмотрели на Маука. Я начинала подозревать, почему они с неохотой и внутренним сопротивлением, но все-таки вынуждены были его слушаться, но озвучивать свое предположение не стала. Тот не торопился отдать приказ опустить оружие, мимолетно оглянулся на нас и пригнувшись повел вперед.
Его люди расступились, приникнув к удерживающим грунт деревянным распоркам, и позволили пройти мимо. Надо сказать, несущие конструкции были сделаны с умом, основания бревен не уходили в землю, а были поставлены на каменные блоки, под ногами шуршал песок. Сверху землю удерживали корни деревьев, которые я пару раз задела головой. Проход стал совсем узким — только на двух человек максимум, — а единственный источник света остался у мальчишки, который шел где-то позади. Впрочем, тут сложно было потеряться, хотя спиной я чувствовала чужой страх замкнутого пространства. Киан. Придется перебороть.
Пройдя от силы шесть метров, мы столкнулись с развилкой. Слева тоннель заканчивался почти сразу, но дальнюю стенку нельзя было увидеть: все небольшое пространство заставили коробками, скрытыми под брезентом, и непонятными тюками, среди которых что-то блеснуло в свете приблизившегося факела.
Маук пропустил меня вперед и сложил руки на груди. Справа тоннель переходил в своеобразное помещение. Оно было заметно больше, и помимо стен четыре распорки в виде сбитых друг с другом бревен держали такой же низкий «потолок» по центру. Из-за трех воткнутых прямо в землю факелов и едва-едва ощутимого сквозняка — ополченчев просто некому было научить, как правильно обеспечить перегон воздуха — воздух был невыносимо душный и почти лишенный кислорода. И из-за пяти человек, сидящих на импровизированных скамейках, — тоже. Четверо — молодые мужчины, один был старше других, без волос на голове, но с густой короткой бородой. Но было у них всех кое-что общее: потухшие глаза и изможденные лица, старая грубого пошива одежда и устремленная на нас троих ненависть, которую я чувствовала и без проклятого дара. Маук прошел вперед и, игнорируя испытывающие взгляды, сел на один из маленьких бочонков в самом углу. Безусловно, среди этих людей он был самым младшим.
— Ты хотела что-то рассказать. — Трое мужчин и мальчишка дышали нам в спины, так и не убрав оружие. От такого обилия ненависти со всех сторон у меня засосало под ложечкой, но не время сдавать позиции. Я поправила опрятную форму, стряхивая с нее посыпавшуюся сверху сухую землю, и спокойно шагнула вперед. — Рассказывай.
— Я так понимаю, ваша идея держалась на том, чтобы устроить бунт в тюремных застенках и вывести всех заключенных до казни. Для этого нужен был план тюрьмы, верно? — ответа я не дожидалась, это было очевидно. — Мне несложно проникнуть туда под предлогом сохранности ценного заключенного на время казни, — несмотря на изначальную более безопасную позицию «двое солдат, один заключенный», я приказала Киану взять с собой еще два комплекта формы Службы. Даже если мне поверят на слово — а я в этом очень сомневалась, — все равно необходимо устроить кого-то кучером. Это было бы самым логичным пополнением состава. — Но не для того, чтобы помочь им выбраться.
