Нет, он хорошо держался. Малфои всегда хорошо держатся. Никаких слёз, никаких истерик. Даже когда маразматичная французская тётушка провозгласила «Надо ведь, то по десять лет у вас не бываем, а тут два раза в месяц», он промолчал. Он просто молчал в эти дни, ощущая смутную благодарность детям и Гринграссам, которые беседовали с гостями и проводили панихиду. Всё вполне благопристойно, за исключением одного: в том гробу, похожая на маленькую фарфоровую куклу со строгим лицом, лежала она, его Нарцисса. И это было совсем не благопристойно и чертовски неправильно. В это невозможно было поверить. Лишь когда тишину пасмурного дня заполнил неумолимый стук молотка по дереву, Люциус понял, что это происходит наяву. Происходит с ними. Растолкав стоящих вокруг могилы людей, он поспешно покинул кладбище под понимающими взглядами родни и уже не увидел, как Астория удержала Драко, тихо покачав головой. Ворвавшись в кабинет, Люциус кинулся к бару, налил себе виски и вдруг замер. В ушах всё стоял этот глухой стук — самый ужасный звук на свете. Стакан треснул в судорожно сжатой руке, осколки впились в ладонь. Он разжал пальцы: виски, перемешиваясь с кровью, жёг, словно огонь. Такая смешная боль. Такая маленькая. В тот день его никто не тревожил. И на следующий тоже. А на третий он спустился к завтраку.
— Доброе утро.
Драко и Астория, оба бледные и измученные, глянули на него с нескрываемым облегчением.
— Гости отбыли?
— Да, — кивнул Драко. — Хочешь… чаю?
— Лучше кофе. Как ты себя чувствуешь, дорогая? — обратился он к невестке.
— Хорошо, спасибо, — вымученно улыбнулась та.
— Знаешь, тебе нет нужды носить чёрное, — сказал Люциус, задумчиво глянув в окно. — По-прежнему очень жарко.
— Я… Вы правы. Давно не было такого тёплого августа, — осторожно сказала Астория.
— Да, — кивнул Люциус, пробуя кофе. — Давно.
Оказалось, дети отказались от мысли съездить к Средиземному морю, решив остаться на некоторое время в Мэноре. Люциус начал было возражать, но Астория твёрдо сказала, что так будет лучше, и он не стал спорить. Говорить «спасибо» тоже не стал, надеясь, что дети и так поймут, как он им благодарен. Они почти не виделись, но как же хорошо было знать, что он не один в этом доме, не наедине с опустевшим креслом Нарциссы. Люциус всё так же занимался делами, встречался с нотариусом, ездил в Гринготс, в министерство. А по вечерам допоздна сидел у камина, до рези в глазах всматриваясь в затухающее пламя, и думал. Вспоминал. Анализировал. Каждую мелочь, каждое слово, каждый взгляд. И однажды, где-то через месяц после случившегося, принял решение.
*Книга Екклезиаста 4, 5, 6, 9
========== Глава 5 ==========
Билл пододвинул к себе чистый пергамент и решительно окунул перо в чернильницу. Давно пора было написать Флёр, а он всё откладывал. Не то чтобы было о чём писать, но в праздник урожая у них несколько дней гостила Вики. Она всюду совала свой любопытный носишко, третировала садовых гномов и с удовольствием уплетала выпечку Молли, вот только общались они всё больше жестами: Вики уже почти не говорила по-английски. Оно и понятно, два года прошло. Билл решил попросить Флёр нанять репетитора для дочери, но пришлось писать письмо — её теперь трудно было застать дома. Почему? Биллу очень не хотелось думать о том, где и с кем она может быть. Ревновать, конечно, глупо, но все же это как-то… Непривычно, что ли. Да, именно так: непривычно. Перо дрогнуло, процарапав плотный пергамент насквозь. Билл раздражённо отбросил его и смял начатое письмо. Чёрт, ну когда это кончится. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге, натянуто улыбаясь, возникла Диана, секретарша Паркера.
— Мистер Уизли, к вам посетитель, — чопорно провозгласила она.
Билл уже хотел было спросить «Ди, ты чего?», но она посторонилась, впуская в кабинет Люциуса Малфоя. Тот едва заметно кивнул в знак благодарности, и секретарша исчезла. Они остались вдвоём. Билл даже привстал от удивления, настолько неожиданным было появление подобного визитёра. Обычно их с Робом просто вызывали… Но надо бы и поздороваться.
— Мистер Малфой.
— Мистер Уизли, — Люциус приблизился и протянул ему руку. Билл обнаружил, что всё ещё сжимает в ладони смятый пергамент и, смутившись, отправил письмо в мусорную корзину. Они обменялись рукопожатием. Мистер Малфой окинул взглядом их маленький пропылённый кабинет, а Билл, в свою очередь, разглядывал его. В этой роскошной мантии мистер Малфой смотрелся тут несколько странно.
— А где же ваш напарник? — неожиданно спросил тот.
— На задании, — ответил Билл. Вообще-то следовало бы поинтересоваться, что ему нужно, но он всё не мог собраться с мыслями. Сразу вспомнились засохшие розы и та люстра в гостиной Мэнора…
— Я присяду?
— А? Да, конечно.
