Долг – Отечеству, честь – никому… полностью

Анна Тютчева: «21 февраля. Сегодня утром я присутствовала на панихиде совершенно больная. Пришлось закрыть лицо государю. Говорят, что оно сильно распухло. Бальзамирование произведено неудачно, и тело начинает разлагаться. Запах был очень ощутителен. Императрица-мать в залу не входила, она присутствовала на панихиде в соседней комнате. Вернувшись к себе, я застала там Лизу Карамзину, Ольгу Смирнову и Антонину Блудову. Эта последняя сказала мне, что необходимо уговорить государя немедленно опубликовать подробности смерти императора Николая, так как в народе уже ходит множество слухов, волнующих массы и могущих повести к беспорядкам. Все поражены внезапностью смерти, весть о которой разразилась как бомба, как удар молнии, тогда как не было помещено ни одного бюллетеня о болезни императора и об опасности, угрожавшей его жизни. Недовольны тем, что тело выставлено в такой маленькой зале, что публике нет к нему доступа. Уже распространяется слух, что тело портится и что пришлось его закрыть. Говорят об отравлении, уверяют, что партия, враждебная войне, хотела отделаться от императора, обвиняют Мандта, которому давно не доверяют, – одним словом, тысячи нелепых слухов, какие часто возникают в моменты неожиданных кризисов, – слухов, которым верят массы, всегда жадные до всего необычайного и страшного. Для них все представляется возможным, кроме того, что действительно есть»¹².

Как видим, бальзамирование оказалось неудачным: тело императора покрылось пятнами, несколько вздулось. Всё это стало основанием для различных слухов. После проведенного консилиума, с санкции Александра II, лейб-медиком И. Енохиным была проведена повторная консервация под руководством профессора кафедры анатомии Харьковского университета П. Нарановича.

Тело было погружено на 6 часов в ванну, содержавшую тёплый крепкий раствор углекислой соды. После этого в сосуды была введена смесь скипидара, мёда и воска, предварительно подкрашенная киноварью (для артерий) и венецианской ярью с индиго (для вен). После этого труп на несколько часов был помещён в ванну с водой, подкисленной серной кислотой¹³.

Неудачное бальзамирование монарха всегда чревато серьёзными последствиями.

Участник прощания с покойным в Петропавловском соборе А. Эвальд вспоминал (1895 г.): «Несмотря на то что лицо его в гробу было прикрыто сложенной в несколько раз кисеей, видно было, что оно покрыто большими тёмными пятнами, которые произошли вследствие не совсем удачной бальзамировки»¹⁴.

Именно посмертные изменения тела почившего императора вызвали разные толки и слухи о неестественности смерти монарха[118]. Но версия об отравлении Николая почти превратилась в неопровержимый факт после выхода в 1914 году в журнале «Голос минувшего» статьи дипломата А. Пеликана, в которой содержатся воспоминания его деда, Венцеслава Пеликана, в момент кончины Николая I занимавшего пост директора медицинского департамента военного министерства и президента медико-хирургической академии. Свои предположения об отравлении императора Пеликан-старший аргументировал показаниями прозектора Венцеля Грубера[119], вскрывавшего тело Николая, и ссылался на недвусмысленные слова доктора Мандта.

Несколько слов о Мартине (Мартыне) Мандте (1800–1858). Он родился в Пруссии, в семье хирурга. Пойдя по стопам отца, обучался медицине в нескольких немецких университетах, в том числе – Берлинском. Работал окружным врачом в г. Кюстрине.