Бунт на фронте во все времена подавляется жестоко и быстро. Не стала исключением и ситуация в Ля Куртин. Говорят, когда поступила команда расстрелять бунтовщиков из пушек, Гумилёв стоял на артиллерийской батарее. Дождавшись докладов от командиров расчётов о готовности, он, сняв фуражку, перекрестился и со словами:
Результатом подавления беспорядков русских солдат во Франции стали девять убитых, полсотни раненых. Гумилёву же было приказано написать на имя российского военного министра Терещенко обстоятельный рапорт. Написал. И в качестве основной причины «бунта» назвал
В январе 1918 года прапорщик Гумилёв переводится в шифровальный отдел Русского правительственного комитета в Лондоне (по сути, на ключевую разведывательную должность за рубежом). Однако в британской столице Гумилёв пробыл недолго. Весной 1918-го он уже в России…
Итак, штрих первый. Николай Гумилёв к моменту своего возвращения на родину отнюдь не являлся наивным поэтом-мечтателем, жившим исключительно в тесном мире сладких поэтических грёз. Это был повидавший мир и познавший войну зрелый человек, трезво оценивавший как события, происходившие вокруг него, так и людей, боровшихся в этих событиях за выживание.
Впрочем, ему в то время было не до грёз. Шифровальный отдел Русского правительственного комитета оказался распущенным, впереди маячила неопределённость. Оставаться в Лондоне не было ни возможности, ни средств; уехать же в Париж было нельзя: французские власти временно закрыли границы не только для проезда иностранцев, но даже для транзита.
Небольшое отступление.
Если сравнить боевой путь Николая Гумилёва с прочими творческими личностями «Серебряного века» и предреволюционного периода, то, получается, его даже не с кем сравнивать: Гумилёв как есть – герой! Причём – без всякого пафоса и ложного восхваления. Даже битый-перебитый Гражданской войной, невзгодами и эмиграцией Сергей Эфрон (муж Марины Цветаевой, один из белогвардейской стаи «белых лебедей») – и тот не выдерживает с нашим героем никакого сравнения. Рядом с Гумилёвым можно поставить разве что поэта Беню Лившица[136], его ученика, который, уйдя добровольцем на фронт, заслужит Георгиевский крест, но будет тяжело ранен. Зато остальные…
Остальные – хоть плачь! Что ни поэт – то дезертир.
Однако после Февральской революции многое изменилось – в том числе и отношение ратника Есенина к военной службе. 20 марта 1917 года его отправляют в школу прапорщиков, выдают командировочное предписание и проездные документы. После чего, получив «бесплатный проезд», «мужицкий поэт» навсегда растворяется в многомиллионной армии дезертиров.
Это строки из есенинской поэмы «Анна Снегина». Поэт написал её в 1925 году – через четыре года после расстрела дважды Георгиевского кавалера Николая Гумилёва…
Ещё один «герой» своего времени из когорты «пламенных поэтов» –
Однако такое к себе отношение последний явно недооценил, организовав в военной школе бунт, после чего бежал из части одним из первых. И это понятно: Маяковскому больше импонировали другие – те, кто «грозно рычал» с трибун. «Рычать» – это ведь не кровь за Отчизну проливать.
Ничего удивительно, что, став дезертиром, поэт правдами и неправдами хлопочет о признании его негодным к военной службе. И добивается-таки этого, разрубив дамоклов меч смертельной опасности быть убитым на фронте…
