Долг – Отечеству, честь – никому… полностью

В своих показаниях Орлов постоянно твердил о том, что после совершения преступления якобы хотел тут же сообщить о произошедшем в органы милиции. Не сообщил. Как потом пояснил – заснул. Тоже оправдание. Двоих в голову наповал – и спать. Хотя следует заметить, что медицина подобное допускает; мало того, такая парадоксальная реакция даже имеет своё название – «запредельное торможение». Для примера – отсутствие бессонницы у солдат на переднем крае, в окопах, во время ведения боевых действий. Сон – лучший защитник сознания, просто-напросто не позволяющий сойти с ума.

Далее. «Расколотый» по горячим следам, преступник обнаруженные у него при обыске деньги называет «своими» («…Деньги мои были в кармане, в плаще. У Поддубного я денег не брал»). Насчёт орудия убийства Орлов заявил: «…Поддубный вынул наган и сказал, что сейчас со мной расправится. Но наган у него из рук выпал на стол, я его взял в руки и, нажав курок, выстрелил». А вот в своём заявлении на имя прокурора написал, что «вынул наган». «Взять в руки» и «вынуть», согласитесь, понятия абсолютно разные. И везде одно и то же: «мы пили», «я был сильно пьян», «если бы не был пьян, то не совершил бы»… Уже по этим штрихам вырисовывается довольно нелицеприятный облик преступника – он неискренен. И чтобы это понять, не нужно быть сыщиком уровня Пуаро. Ещё одна серьёзная «нестыковка».

Хорошо, представим себе, что все уловки преступника направлены на то, чтобы избежать сурового наказания (скорее всего, так оно и было). Да и не взял с убитого кольца – возможно, просто испугался (побрезговал, не заметил в суете, замутило от вида крови). На всё это можно было бы смело закрыть глаза, если бы не ряд обстоятельств.

Во-первых, говоря о предмете преступления, следует заметить, что с места преступления Орлов вынес не только денежные средства, но и кипу документов, «большинство на имя Поддубного». С чего бы вдруг? Расправился с хозяевами, шлёпнулся в обморок («…после убийства я испугался и упал»), потом очухался, забрал деньги, сунул в карман наган, а заодно и… полсотни листов документов. Почему бы, к слову, «грабителю», не теряя времени на какие-то бумажки, не перевернуть вверх дном сундуки, шкафы и прочие матрацы? Так нет же, деньги и наган в карман, документы под мышку – и наутёк. Странно всё как-то…

А во-вторых, убийце, по-видимому, было не до шкафов и матрацев. Потому как были дела поважнее. Например, найти… стреляные гильзы. Хотя – нет, их он не собирал. И даже не думал об этом! Наган удобен для злодеев своей примитивной простотой: после выстрела не нужно беспокоиться об оставленных на месте преступления гильзах. А всё потому, что стреляные гильзы не экстрагируются, оставаясь в барабане. Стрельнул три раза – три стреляных гильзы, одна к одной, все на месте. В барабане. Обычно вынимались оттуда специальным шомполом-экстрактором или попросту вытряхивались, правда, с трудом. Особенность изобретения бельгийцев – братьев Наган…

Так что поверим убийце, наверняка ненадолго упал в обморок. А уж потом револьвер, деньги, документы по карманам – и вспоминай как звали! И всё же какой-то особенный грабитель, не находите? Золотые кольца оставляет, а бумажки и документы на имя Бабушкина забирает. И это не совсем понятно. Пусть данное обстоятельство будет «нестыковкой» под номером три.

Хотите ещё один вопрос? Где те денежные средства, из-за которых поплатился жизнью Василий Бабушкин? Как там у классика: «Где деньги, Зин?..» Ах да, сто восемьдесят семь рублей, изъятых у Орлова. О них я как-то и запамятовал, о тех кредитках на сумму сто пятьдесят два рубля и в серебряной разменной монете на тридцать пять целковых. И что? Из-за этих «тридцати сребреников» двух человек наповал?! А ведь это даже не «нестыковка» – это какое-то недоразумение, нонсенс. Попросту – дурь несусветная!

Выходит, это не было умышленным убийством с целью ограбления. Тогда что же? Заказное убийство, замаскированное под ограбление? Или… случайная трагедия?

Чтобы лучше «прочувствовать ситуацию», предлагаю вспомнить, что творилось в России с финансами в начале двадцатых. Творилось же следующее: был хаос! К моменту описываемых событий страна делала первые шаги выбраться из крутого пике инфляции и пучины девальвации советского рубля. Достаточно сказать, что сто тысяч рублей в 1921 году по стоимостной значимости равнялись царской копейке. Это и есть кризис – инфляция вперемежку с девальвацией.