Долг – Отечеству, честь – никому… полностью

Он – в семейном «кровельно-малярном» бизнесе (из протокола допроса зав. канашским столом угрозыска Александра Юдина: «…Орлова Анатолия Никитича я знаю… с мая месяца 1924 г., он работал по малярному и кровельному делу»). Это же, как мы помним, на суде подтвердил и его дядя, Орлов Степан Сазонович. Такой вот «беспризорник». Да и с родственниками, по всей видимости, у него вполне тесные отношения: перед отъездом в деревню с «Поддубным» Орлов рассказал об этом своему отцу.

Где бизнес – там требуются «живые» деньги; и чем их больше – тем лучше. Видимо, не случайно Орлов с Бабушкиным приезжали в родные места убийцы, где у того было много родственников и знакомых (судя по шлейфу лжи, тянувшегося вслед за преступником, его слова о «безродности» и отсутствии родных и знакомых на родине принимать во внимание не стоит). Не исключено, что Орлов свёл «денежного» Бабушкина с кем-то из «деловых», которым тот и одолжил крупную сумму. Скажем… тысячу рублей. Те самые, которых и недостаёт. Ведь, как показала вдова, денег у её мужа было полторы тысячи (кстати, она их так и не увидела); со слов же Орлова, у его хозяина имелось что-то около пятисот рублей.

Итак, деньги отданы, взамен получена расписка (или расписки; возможно, сделок было несколько). Дальше события могли развиваться следующим образом. Орлов связан с «серьёзными» земляками и кое о чём с ними договаривается. Едва ли речь шла об убийстве. Скорее, о том, чтобы «Леонид», как приближённый к Бабушкину и пользовавшийся у него особым доверием, либо выманил у того документы, либо… просто выкрал (скорее – последнее). Естественно, за хорошее вознаграждение. С тебя, мол, и взятки гладки – малолетка: скажешь, несовершеннолетний, поверят. Наверняка добавили: «Поддубный» этот для тебя – случайный знакомый, никто; а мы – не «случайные», тебе здесь жить, здесь и помирать…

Бабушкин – тёртый калач, всё понимает, не дурак, да и не впервой. Может, и мальчонку с собой прихватил не случайно. Чем не гарант успешной сделки с местными?

И вновь деревня. Личные вещи, деньги и некоторые документы – в привезённых корзинах. Ключи от двух из них Бабушкин держит при себе; ключ от третьей – на хранении у Орлова (при «Поддубном» он выполняет роль некоего «кассира»). Бабушкин постоянно таскает «Леонида» за собой. «Помощник» и супруга хозяина никак не могут найти общего языка – они просто не выносят друг друга! Сам же Бабушкин никому не доверяет. Почти не притрагивается к кумышке, хотя принимает гостей, веселится – да и вообще, ведёт себя как обычно. Но начеку, контроль не теряет…

Из рассказа Галины Михайловны Дуловой:

«У Василия Фёдоровича была старшая сестра – Наталья. Он её очень уважал. Как рассказывали деревенские, женщина была рослая и крепкая. Она жалела брата и всё время говорила ему: «Вася, не ездил бы ты на свои гастроли – погибнешь ведь на чужбине». Но в ответ тот только смеялся: «Наталья, нигде я не погибну. И если умру – только здесь, в родной деревне, у себя дома». Поэтому уезжать куда-либо не боялся…»

В этот приезд домой веселье плескалось через край…

…Шестнадцатого всё пошло не так. Праздник есть праздник. Если одного не уважить, второго да третьего – обидятся деревенские, замкнутся, перестанут здороваться, а то и знаться. У деревни свои правила и законы, которые следует неукоснительно соблюдать. Русская деревня только с виду сурова; она – с почти девичьей душою, только приласкай. И вновь – то «на брудершафт», то «по маленькой»…

Почувствовав к вечеру в голове тяжесть, Бабушкин зашёл с «помощником» к своему брату, Алексею Фёдоровичу, у которого проспал до утра. (К сожалению, при расследовании преступления брату убитого никто не задал один важный вопрос: выходил ли в это время из дома его подручный?) Лишь под утро вернулись с «Леонидом» к себе домой. И тут только Бабушкин понял, что расслабился. Скорее всего, заподозрил неладное. Что-то ему не понравилось – неосторожно брошенное слово, взгляд, интонация или сдвинутая с места «ценная» корзинка? Что-то явно случилось. Может, чего-то хватился…