Долг – Отечеству, честь – никому… полностью

Вопросы, вопросы… Документы на имя своего хозяина, а также наличие различных бумаг не оставляют сомнений, что преступник прихватил их неспроста. Действительно, зачем нужны были лишние улики? И ещё: если бы Орлов выстрелил случайно, защищая свою жизнь, после убийства прихватил бы, на худой конец, только деньги, – но зачем было брать бумаги?

В этом деле лишь одно было случайным – само убийство. Орлов, по всей видимости, не хотел никого убивать. Его целью была кража. Конечно, денег и, возможно, какого-то документа (или нескольких документов). Бумаги – для заказчика, наличность – для себя. Несомненно, всё было тщательно продумано. Бабушкин был опытен, внимателен и осторожен. Однако преступнику хватило времени, чтобы незаметно взять то, что должен был взять.

Непредсказуемым оказался сам потерпевший. Хмельной с вечера, вернувшись домой от брата, атлет, по мнению злоумышленника, должен был тут же уснуть. Именно в это время Орлов, прихватив краденое, намеревался незаметно исчезнуть из дома, сесть на утренний поезд и навсегда раствориться на бескрайних российских просторах. Как говорится, ищи иголку в стоге сена. Ни о какой «явке с повинной» в волости или в Казани, бесспорно, не могло быть и речи: путь преступника лежал только в Канаш.

Но всё «испортил» сам Бабушкин. Придя домой, он намеревался лечь спать. Так бы и поступил! Но перед сном решил перекурить. И когда обнаружил пропажу ключей от корзин, заподозрил «Лёньку» в краже. Хозяин пришёл в ярость, решив разобраться немедленно, на месте. Спор прекратил плюнувший свинцом наган…

Да, Орлов ехал именно в Канаш (и на суде он это подтвердит). А по пути просматривал бумаги. Некоторые, которые могли навести на след или не представляли никакого интереса, тут же порвал. Однако почему обрывки и оставшиеся бумаги не выбросил в окно поезда, в тамбуре, в туалете, наконец? Заснул, как рассказывал? А может, всё проще: и револьвер, и бумаги преступник вёз тому, кто всё это ждал? Для весомости своих слов. Одно сказал, другое – когда показал. За кражу – одна цена, а за убийство двоих?..

В чём преступник не сомневался точно – так это в собственной безнаказанности. И появление перед глазами растерявшегося убийцы агента ОГПУ Банаха для него стало полной неожиданностью. Именно тем и ценны первые показания пойманного по горячим следам злоумышленника. И Орлову ничего не оставалось, как спрятаться за личиной малолетней «невинной овечки»: был пьян, испугался, не хотел, не думал, опять был пьян… Но, если вдуматься, его уловки достаточно продуманы.

Сначала нажимал на то, что при совершении преступления был сильно пьян («…как я стрелял не помню, был сильно пьян»). Прошло какое-то время, и когда стало ясно, что формулировка о преступлении в пьяном виде не смягчит приговора, данная тема постепенно отходит на второй план. Теперь на первом месте – тема «малолетки»: лжёт нагло и беззастенчиво, убавив себе два года (а если судить по справке, удостоверяющей личность, то на все три). И здесь не получилось. Попробовал «закосить» под аффект – наличие некоего непреодолимого душевного волнения, подтолкнувшего взяться за наган, – и это не прошло: убивающие в состоянии аффекта, обычно не грабят (и уж тем более – не прихватывают деловые бумаги)…

Револьвер с четырьмя боевыми патронами и тремя стреляными гильзами в барабане, документы убитого, деньги… В иное время впору бы «мазать лоб зелёнкой». Но не тогда. На какое-то время убийце вдруг показалось, что всё обошлось. И следователя водил за нос сколько мог, и суд разжалобил. Три года изоляции – не пятнадцать сахалинской каторги.

Ошибся в одном: Василия Бабушкина на Вятке, что называется, «шибко уважали». У оказавшегося в губернской тюрьме убийцы «Поддубного» выйти на волю не было ни шанса[159].

Вот и всё. Напомню, это только авторская версия. Некий «экстракт» из общей недосказанности и всего того, что осталось за рамками уголовного дела. И, конечно, вывод: заказного убийства не было. О нём не может идти даже речи! Хотя бы потому, что в таких делах на случайный наган не полагаются. (Занимавшийся гастролями атлет не мог не иметь оружия для самообороны. Самым удобным для таких целей считался именно «наган».) Нельзя всё списывать и на безрассудную «пьяную ссору», как того добивался убийца и его адвокат.

Целью преступника, вне всякого сомнения, была кража. Однако злоумышленника-воришку, что называется, поймали за руку, уличили. Мотивацией для совершения более тяжкого преступления (двойного убийства) послужило желание преступника избежать наказания за содеянное; возможно, страх физической расправы со стороны того, в чей карман залез. В результате, убийце ничего не оставалось, как, завладев боевым оружием, нажать на курок…