В это время в двери появилась пожилая пара – оба одеты в длинные шерстяные зимние пальто. Они отвлекли меня от нашей беседы, заставив задуматься, как можно быть такими нечувствительными к жаре. На улице было не менее 27 градусов.
Мама поправила парик и засеменила к входу, раскачиваясь при ходьбе, как новорожденный детеныш жирафа. Пришлось поторопиться за моим малышом-несмышленышем.
Закусочная была почти пуста, если не считать сидящего за стойкой мужчины, который как автомат поглощал саго, не утруждая себя тем, чтобы дышать или жевать. Я остановилась перед табличкой «Пожалуйста, дождитесь, чтобы вас посадили» на стойке администратора, за которой никого не было. Огляделась вокруг, недоумевая, реальное ли это кафе или мы попали на какую-то съемочную площадку. Мама при этом спокойно поправляла наряд, изрядно помятый в машине.
– О, здесь никого нет! – заявила она, направляясь к одному из дальних столиков; я машинально последовала за ней. – Закажи мне сладкий чай, пожалуйста, да и поесть что-нибудь. Уверена, что и ты умираешь с голоду. – И, бросив сумку, она помчалась в туалет. Я на мгновение растерялась. Правила есть правила, и я не привыкла их нарушать. Вот и сейчас – все места были свободны, а я чувствовала себя неловко, потому что не дождалась администратора.
Устроившись за выбранным мамой столиком, начала изучать меню. Ни одно из блюд, на мой взгляд, не было съедобным. После колледжа я потратила годы на то, чтобы привить себе вкус к здоровой еде: к зеленым овощам, которые хрустели, а не к тем, которые плавали в масле, были пережарены до черноты или разварены до состояния каши. Я практически выучила содержание меню, когда официантка наконец подошла с таким недовольным видом, будто мы нарушили ее царственный покой. В этот момент появилась мама.
– Принесите мне ваш лучший и обязательно сладкий чай, – заявила она. Услышав такое, официантка хотела было закатить глаза. Вот только сил у нее на это не хватило! Она со вздохом сделала запись в блокноте и стала наблюдать, как я листаю меню.
– У нас есть особое блюдо для раннего ужина: сыр пименто на белом хлебе с хрустящими огурчиками и сладкий чай – все за четыре доллара девяносто девять центов… – с расстановкой проговорила официантка и уже собиралась начать расписывать достоинства и других блюд из списка специальных предложений, как я прервала ее на полуслове.
– Отлично! Вот его и принесите. – И захлопнула меню, ставя точку в нашем разговоре. Мама посмотрела на женщину с извиняющейся улыбкой – за неотесанную дочь.
– Я буду то же самое.
Как только официантка ушла, мама взяла меня за руку и прошептала:
– Черт возьми, неужели мы все так медленно говорим, Грейс? – И мы с ней покатились со смеху. Мы продолжали смеяться до тех пор, пока нам не принесли чай. Успокоившись, я решила сходить в туалет, а когда вернулась, сэндвичи были уже на столе.
– Девочки, могу я предложить вам что-нибудь еще? – спросила официантка.
– Мы хотели бы узнать о шоу Элвиса, – с важностью заявила я. Сами виноваты – зачем повесили объявление: «Приглашаем»?
Официантка выглядела озадаченной.
– У вас вывеска на входе.
– А, вы про это. Будет в пять часов. Вон там. – И она показала в дальнюю часть кафе – туда, где над занавешенной дверью красовалась вывеска «Шоу».
– Билеты – на стойке администратора. – С этими словами официантка скрылась на кухне.
– Ну что, пойдем, – проговорила мама с коварной улыбкой.
– Конечно, пойдем, – не пропускать же шоу Элвиса во время путешествия, посвященного Элвису!
– Вот и договорились. – С этими словами мама откусила огромный кусок от своего сэндвича.
При этом вся сырная масса вытекла и упала обратно в тарелку. Мама рассмеялась, схватила ложку и начала с ее помощью наворачивать. Возможно, со стороны все это выглядело не особо привлекательно, но нам было наплевать – мы были чертовски голодны. Следуя маминому примеру, я принялась за сэндвич и только потом вспомнила про свою непереносимость лактозы и про необходимость срочно принять таблетку. Иначе последствия могли быть самыми печальными – не стану утомлять вас подробностями! Моя мама точно такого не заслуживала!
Мама смаковала каждый кусочек, поэтому я закончила раньше нее и решила оплатить счет и заняться билетами.
– Двери откроют в четыре сорок пять! – крикнула я от стойки кассира. У нас оставалось пять минут. – Уверена, что мы сможем занять хорошие места, так что давай подождем за нашим столиком.
Но не успела я договорить, как в кафе ввалилась весело гомонящая толпа человек из тридцати, одетых как на карнавал. С первого взгляда было ясно, что все они были членами Американской ассоциации пенсионеров[15]. У каждого в руках был билет, и они тут же направились к занавешенной двери.
Мама не стала ждать второго звонка: она бросилась вперед и заняла свое место в череде «молодых людей», украшенных лысинами и голубыми волосами. Оставив чаевые, я поспешила вслед за ней.
– Ты даже не знаешь, что нас там ждет, а так торопишься.
Но мама меня не слушала: она отодвинула портьеру, и мы оказались в совершенно другом времени.
