– Как я могу уехать? И лишить тебя удовольствия весь день отдавать мне приказы, папочка.
Его смех был настолько громким и заразительным, что люди вокруг стали на нас с улыбками оглядываться. Билл явно был из тех, в чьем присутствии люди чувствовали себя счастливыми.
– Ужасно, конечно, передвигаться на этой чертовой штуке, – сказал он, указывая на свою инвалидную коляску, – но все же лучше, чем целыми днями сидеть в постели и просто гнить. Смерть в любом случае придет за мной. Так пусть погоняется.
При этих словах Кортни побледнела, и я хорошо понимала ее состояние. Ее отец говорил теми же словами, что и моя мама, которая уже много лет боролась с раком, но старалась изо всех сил сохранить свой образ жизни. Это, с одной стороны, пугало, с другой – поддерживало оптимизм, ведь именно ее боевой настрой позволял ей идти вперед.
Мама поманила меня на сцену, когда зазвучали фортепианные арпеджио песни
– Я не была хорошей дочерью. – Совершенно непонятно, почему именно в этот момент я пустилась в откровения с совершенно незнакомыми людьми. – Было время, когда я ее даже ненавидела. – Я посмотрела на свой бокал и с секундной заминкой проглотила его содержимое. Кортни подвинула мне другой, и я, ни секунды не раздумывая, опорожнила и его.
Билл снова начал смеяться.
– Дорогая, если у тебя в жизни не случаются моменты, когда ты ненавидишь своих родителей, значит, ты их не любишь!
Я стала вспоминать, сколько раз я бросала маме в лицо: «Я тебя ненавижу!» – и какое удовольствие получала, хлопнув дверью… Такое поведение простительно подростку, а не взрослому человеку, умеющему прощать обиды. Так что я не совсем поняла его замечание.
– Спасибо, что оправдываете меня, мистер Билл. – Его доброта казалась мне незаслуженной, и потому я поспешила поблагодарить его – хоть за что-нибудь. Проклятый джин. Мои щеки покраснели, но я решила не обращать внимания и взяла следующий бокал из целого ряда других, которые мне услужливо подставлял бармен. Решила сделать лишь маленький глоточек!
– Я не была ребенком, который злится на родителей за наказание, если он вернулся после «комендантского часа». Мы говорим о другой ненависти, когда мечтаешь к черту вырваться из этой психушки, которая считается твоим домом, чтобы не возвращаться туда уже никогда. – Наверное, мне следовало стыдиться своих слов, но я уже слишком много выпила. – И это продолжается вот уже почти двадцать пять лет.
– Кому ты это рассказываешь?! Моя дочь – вот кто был настоящей занозой в моей большой заднице. Не умела держать язык за зубами и вечно попадала в неприятности. Удивительно, как она вообще смогла окончить колледж и продержаться на какой-то работе дольше чем на секунду. Она сбежала из дома с шутом, а не мужчиной, и мы не слышали о ней несколько лет. Несколько лет! Слава богу, она наконец-то вышвырнула этого придурка. Видишь эти волосы? – Он показал на свою лысую голову, а затем подмигнул Кортни. – Все из-за нее.
Она погладила его по голове.
– Тебе никогда не шли волосы. – Затем она посмотрела на меня: – Мой папа любит драматизировать. Несколько лет? Мне так не показалось. Каждому из нас нужно было разобраться со своим дерьмом.
Глядя на Кортни, трудно было поверить в то, что у нее могли быть серьезные проблемы. Конечно, я не единственная, кто в этом мире посещает психоаналитика, просто она производила впечатление такого цельного и абсолютно довольного своей жизнью человека. Мне казалось, что такие люди рождаются в счастливых семьях.
– А может, дело в том, что ты сам дерьмовый человек? – спросила я. За все годы, что я пыталась отмазаться от необходимости звонить маме раз в месяц и навещать ее раз в год, я так и не смогла выразить словами, что именно я чувствую. Я сознавала, что таким образом мое подсознание пытается затолкать поглубже скопившиеся боль и печаль, а не избавиться от них. А потом я решила, что дело во мне – я ужасный человек.
– Значит, тебе нужно разбираться с дерьмом в квадрате. – Билл рассмеялся. – Ты, конечно, можешь и дальше продолжать копаться в том, что было. А можешь наслаждаться тем, что у тебя есть сейчас. Каждая новая минута равна одному году в прошлом. – Он звякнул своим стаканом по моему так неожиданно, что я чуть не выронила его из рук. Все чертов джин виноват.
Он был прав. Не справившись со своими проблемами в прошлом, я породила демона, который проник в мою профессиональную жизнь и разрушил мой брак. А теперь не знала, как строить отношения с матерью и как жить самой.
– Как будто это так просто. Не уверена, что у меня теперь хватит времени на то, чтобы все исправить с мамой.
Кортни вмешалась в наш разговор.
– Тебе не нужно платить за свои прошлые грехи. Это не кредит на обучение в колледже.
Аналогия показалась мне смешной, но содержала больше смысла, чем все рекомендации моего психотерапевта.
