– Ты должна переступить через ту, кем была в прошлом – глупой и сильно обиженной. Может быть, вы с мамой обе были такими. – Лицо Кортни стало серьезным. Даже Билл замолчал, и я поняла, что ее слова выходят за рамки простого сочувствия: она сама пережила все это. Они оба пережили! И в этот момент я почувствовала легкую зависть к тому, чего они добились в своих отношения. Я хотела бы, чтобы у нас с мамой тоже получилось.
– Да. Думаю, мама тоже была такой. – Я решила не трогать настоящее время.
– Никто из нас не хочет жить с мыслью, что их недостатки причинили боль их собственным детям. – Билл положил руку на руку Кортни и спокойно продолжил: – Есть вероятность, что я не доживу до следующего месяца, и это будет благословением. Не нужно этой красотке дольше оставаться в этом городишке, заботясь о своем больном, толстом папочке. – И тяжело вздохнул.
Как бы в наказание за его слова Кортни больно сдавила руку отца, но он и глазом не моргнул.
– Если я чему-то и научился, так это ни о чем не жалеть. Даже о том, что живу здесь.
Мы дружно рассмеялись и чокнулись нашими пластиковыми стаканчиками. Бедная Луизиана!
– Мне нужно еще парочку таких выпить, тогда все заиграет новыми красками. – На этот раз Билл сам привлек внимание бармена. Я посмотрела на стол, заваленный пустыми стаканами, но даже не попыталась их сосчитать – для этого я была слишком пьяна. Бармен подошел с подносом, полным напитков. Билл взял стакан и жестом пригласил меня последовать его примеру. На донышке плескалась какая-то жидкость. Интересно, какая? Я вопросительно посмотрела на Кортни, но та лишь пожала плечами.
– Ни о чем не спрашивай, просто глотай. Иначе он затянет песню «вот в наше время умели веселиться…». Поверь, это будет скучно.
Мне были хорошо знакомы такие речи, поэтому без лишних уговоров я последовала ее совету и выпила… текилу. Блеск!
– Когда мы услышим что-нибудь из
– Ваш боевой клич услышан, – сказал Кэл, подходя к диджею. С видом знатока он начал быстро листать сборник, а потом запрыгнул на сцену и встал рядом с мамой. Их ноги начали отстукивать ритм, а тела покачиваться в такт музыке, как будто они репетировали свое выступление все время, что я спала в эвакуаторе.
– Ты не хочешь к ним присоединиться? – спросила Кортни.
– Обычно я отговариваюсь тем, что недостаточно выпила или что не умею петь. Но я обещала маме быть более терпимой и сговорчивой. Правда, речь шла не о караоке.
– Сейчас самое подходящее время для выступления: перед толпой незнакомцев, которые подогреты алкоголем и очень терпимы.
– Ценю твою веру в мои вокальные возможности. – Мы обе расхохотались.
– Пусть текила сделает свое дело! – воскликнула Кортни и легонько подтолкнула меня.
Неловко спотыкаясь, я добрела до сцены. Мама и Кэл продолжали самозабвенно предаваться вокалу, пока я листала сборник песен. Я никогда не пела в караоке, по крайней мере перед настоящей толпой. Несмотря на уверения руководителя нашего хора в школе в том, что у меня отличный голос, я никогда не верила в себя. Мои сольные выступления ограничивались пением в машине или под душем.
Когда мама и Кэл перешли к последнему куплету своей песни, диджей подозвал меня. В этот момент я все еще раздумывала, как бы смыться потихонечку или, на худой конец, разделить ответственность с Кортни. Поискала ее глазами, но увидела, что она занята общением с гостями и не смотрит на меня.
Зрители аплодировали маме и Кэлу, которые великолепно смотрелись вместе: сцепив пальцы, они победно вскинули руки. Мне было жаль нарушать их гармонию, но мне нужен был микрофон. Увидев меня на сцене, мама объявила:
– Внимание! А вот и моя единственная дочь, Грейс Луиза! – И прозвучало это так, будто я была знаменитостью, которую все должны знать. Толпа зааплодировала, а я попыталась завладеть микрофоном. Но мама чуть отстранилась от меня и продолжила говорить. – И она везет свою бедную старую маму в Мемфис. Нам всем очень повезло.
Кто-то в зале крикнул: «Давай, давай!» – и остальные зрители подхватили.
Мама вложила микрофон мне в руку, и я осталась одна на сцене: свет оказался ярче, чем из зала, но он делал лица неразличимыми. Позади меня зазвучало оркестровое вступление к песне
Видимо, сочетание джина и текилы оказалось магическим, потому что последнее, что я помню, – это как я подношу микрофон к губам.
