Мама выглядела растерянной, так как не совсем понимала, как такое могло случиться – технологии не были ее сильной стороной.
– И про то, что теперь тебе предстоит уйти.
– Я сказала то, что думаю.
– Тогда почему ты никогда ничем со мной не делилась? Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь Элвиса.
Похоже, вчерашняя выпивка продолжала играть роль эликсира честности.
– Неправда! – с жаром воскликнула мама.
– Тогда почему мне всегда приходилось из кожи вон лезть, чтобы привлечь твое внимание? Ты так всегда носилась с Элвисом и своей коллекцией, в то время как твоя собственная дочь… так в тебе нуждалась!
Мои слова громко разнеслись по комнате. Будь комната украшена коврами или тяжелыми занавесками, они хотя бы чуть-чуть приглушили мои откровения. Мама ошеломленно молчала.
Она судорожно перевела дыхание и откашлялась. Предвидя, что меня ждет, я вся напряглась. Хоть бы «Адвил» не подвел.
– Наверное, я ничего не предпринимала, потому что думала, что со мной к тебе возвратятся все ужасные воспоминания.
Это было совсем не то, чего я ожидала, но зато чистая правда. Меня ведь пугали не ее бесконечная болтовня и нелепые наряды. Каждый раз при нашей встрече на меня наваливалось все мое прошлое, сделавшее меня такой сильной и такой несчастной.
– Как ты могла думать, что я отвергаю тебя, Грейс? Я так горжусь тобой! Посмотри, как многого ты добилась, нашла себе в мужья хорошего мужчину.
Пришло время все рассказать.
– Мама… мы с Джеффом… ну, он встретил другую. И мы с ним расстались. – Мне было так трудно выговорить все это, что я даже зажмурилась, приготовившись получить целый шквал неприятных вопросов. Ничего не услышав, я приоткрыла глаза. Мама выглядела спокойнее, чем я ожидала.
– Милая моя, почему ты ничего не сказала? – мягко выговорила она, а потом подошла и обняла меня. И было это так неожиданно и так приятно.
– Не хотела тебя расстраивать. Казалось, я и так доставляю всем одни проблемы.
Она посмотрела на меня снизу вверх, продолжая держать меня за талию.
– Кому именно? Уж точно не мне. А Джефф еще пожалеет, что уходит от такой замечательной женщины.
Я хотела просто кивнуть или сказать какую-нибудь глупость, типа «насильно мил не будешь», но мне почему-то захотелось сказать ей правду. Чему я несказанно удивилась.
– Вина не только его, но и моя. Он, конечно, изменил, но… это я ушла от него давным-давно. Если ты понимаешь, о чем я.
– О, дорогая. Прекрасно понимаю. Я понимаю, почему ты была с ним. Но люди меняются. – И было непонятно, говорит она это мне или самой себе, да и какая разница? Все это время я боялась маминого осуждения – как она делала это в случаях развода детей ее друзей из «Палисейдс», – всех этих нравоучений о том, что всегда есть возможность все исправить, а не идти по самому легкому пути. Но мама повела себя совершенно иначе – она просто приласкала меня и погладила по щеке.
Пока я доедала тосты, мама закончила складывать мои вещи. Как бы аппетитно ни выглядела яичница, мой желудок взбунтовался при одной мысли ее съесть. Текила все еще давала о себе знать! Я решила побольше времени провести под душем – пусть горячий пар выведет весь алкоголь из моего организма – и не тратить время на то, чтобы высушить волосы и нанести макияж. Я как раз закончила свои процедуры в ванной, когда услышала стук в дверь, а затем мамин смех и басовитое буханье голоса Кэла.
– Доброе утро, Грейс! – весело гаркнул он, а потом, верно прочитав активное мамино подмигивание, сбавил обороты. – Ваша машина в полном порядке. Как новенькая. – И забренчал ключами.
Я бросила на маму испытующий взгляд, гадая, не над моим ли «незабываемым выступлением» в караоке они смеялись, пока я мылась, и взяла ключи.
– Сколько я вам должна?
– Для вас – бесплатно. – Он улыбнулся маме, а она в ответ подмигнула.
– Нет, Кэл. Я так не могу.
– Пожалуйста, Грейс. Доставь мне такое удовольствие. А теперь я должен помочь этой юной леди с чемоданом. – Он успел подскочить к выходу из комнаты, чтобы помочь маме. Мне не оставалось ничего другого, как крикнуть вслед: «Большое спасибо, Кэл», выйти из комнаты и не спеша направиться к машине.
Я сидела за рулем, лишь изредка поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Кэл и мама все еще прощаются: она весело смеялась, он постоянно наклонялся к ее руке, чтобы поцеловать… Я смотрела на них и плакала. И на этот раз даже не пыталась остановить слезы, которые текли по щекам бурными потоками и стекали на колени, прежде чем я успевала вытереть их. Была ли какая-то конкретная причина для такой бурной реакции? Скорее, это был катарсис на фоне услышанной правды. И я не чувствовала облегчения, как предрекал добрый доктор Амовар. По крайней мере, пока.
Кэл подвел маму к машине и аккуратно положил ее чемодан в багажник, хлопнув его крышкой сильнее, чем требовалось. А потом открыл дверцу и церемонно пригласил ее сесть. Мама проскользнула внутрь, успев поцеловать Кэла в щеку, прежде чем дверца закрылась. Когда она потянулась, чтобы стереть след ярко-розовой помады с его щеки, он секунду задержал ее руку у своего лица и только потом отошел от машины.
