– Я верю, Джефф. Ты хороший человек. И всегда таким был. – И это была правда. Джефф не сделал ничего плохого. Как, впрочем, и я. Просто он был не «моим» человеком. – Мне тоже жаль.
– Тебе-то не за что себя корить. Это я… – Его голос прервался, но я прекрасно поняла, что он хотел сказать.
– Прости, что втянула тебя во все это.
– Во что? В любовь к тебе? Ты ведь знаешь, что я любил тебя. И до сих пор люблю, – выговорил он так тихо, как будто говорил сам с собой.
– Я знаю, что любил. Дело не в этом. Я притащила с собой все наше старое семейное дерьмо, а еще желание чувствовать себя в безопасности и не быть все время начеку. На какое-то время все сработало, но этого было недостаточно. Мне надоело прятаться от своих страхов в нашем браке и вообще от жизни.
– Цвет печали всегда шел тебе, ты знаешь? Особенно красивыми становились твои глаза. – Сделав этот странный комплимент, Джефф неловко засмеялся.
– Ты ни в чем не виноват, Джефф. Ты очень заботливый. Но мне было нужно другое. Да ты, наверное, и сам все уже понял? – Я почувствовала, как защемило сердце, и стала искать, где бы присесть. Пожалуй, негде, кроме часовни. Но мне не хотелось туда возвращаться. Я закрыла глаза. «Ты в безопасности, Грейс. Тебе ничего не угрожает. Поэтому никакой паники, неконтролируемых рыданий, ощущения бесконечной вины. Дыши легко и свободно».
– Спасибо, что сказала. Я очень тебе признателен. – Это прозвучало так, словно он пытался убедить самого себя. – Ты молодец, Грейс!
Только Джефф способен сказать такое посреди тяжелого объяснения. Вот почему он мне так понравился когда-то, да что говорить, до сих пор нравился… как друг.
– Спасибо, Джефф. Знаешь что? Ты тоже молодец.
А так могла сказать только новая Грейс.
По сравнению со всеми заминками и неурядицами, с которыми пришлось столкнуться ранее, выписка из больницы прошла на удивление гладко. Мама сразу же сменила форму официантки на свою старую одежду, а затем попрощалась с сотрудниками больницы так, будто знала их всю жизнь. Наверное, неделя сна с трубкой в горле может показаться целой жизнью. Мне-то уж точно! Как только мама пришла в себя, она сумела подружиться со всеми, кто заходил к ней в палату, начиная с дежурной медсестры, заканчивая официанткой кафетерия, приносившей ей кашу и яйца. Все выражали свой восхищение тем, как быстро она оправилась. Это потому, что им пришлось познакомиться с Лоралинн Джонсон в бессознательном состоянии. Знай они ее до всех этих приступов, не удивились бы, увидев ее отплясывающую шейк под какую-нибудь песню по радио сразу после госпитализации.
Доктор Мак пустила в ход тяжелую артиллерию, чтобы добиться от мамы обещания, что та по возвращении из поездки обратится к своему лечащему врачу. Кстати, не удивлюсь, если в свободное от работы время доктор Мак и в самом деле промышляет стрельбой! Они с мамой по-настоящему подружились – этакие одного поля ягоды – и нашли массу тем для обсуждения, начиная с производителей париков и лаков для ногтей и заканчивая средствами по уходу за домом. Не уверена, что мама стала бы слушать кого-то другого.
По дороге в больницу я мысленно перебирала сложенные мною вещи. Когда я уставала или отвлекалась на другие дела, то обязательно что-нибудь забывала. Тщетные попытки вспомнить, куда я положила расческу, прервал звонок Уайатта.
– Я как раз собиралась тебе позвонить! – Тут я заметила расческу, торчавшую из сумочки, но прическа подождет.
– Я почувствовал возмущение в Силовом поле. Причем положительное! – По телефону было слышно, что он улыбается; и я легко смогла представить себе его счастливое лицо.
– Так и есть! Маму выписывают! – Мне было трудно сосредоточиться на дороге, разговаривая с Уайаттом, поэтому я чуть не врезалась в резко затормозившую передо мной машину. Пришлось посигналить.
– Все в порядке? Пожалуйста, не попади в аварию во время разговора со мной. Я не хочу стать очередной причиной, препятствующей посещению Грейсленда. И хочу… чтобы ты была цела, когда мы снова увидимся. – И эти простые слова несказанно меня обрадовали.
– И когда это будет? – Как же мне хотелось, чтобы наш разговор длился до бесконечности!
– Когда захочешь. Все будет, как ты решишь. – Он сделал паузу. – Но сначала – Грейсленд! – Он издал возглас «Ю-ху» в духе Лоралинн, заставив меня засмеяться.
– Согласна! По одному интересному делу за раз, сэр. – Удивительнее всего, что я ощущала волнение перед посещением Грейсленда. А может, от мысли о встрече с Уайаттом. В любом случае я испытывала головокружение.
– Жду фотографий с вашими счастливыми физиономиями! А теперь поезжай, пока не ввязалась в драку с водилой из Мемфиса.
– Обещаю. Пока, Уайатт.
Повесив трубку, я аккуратно двинула дальше в сторону больницы. И впервые за очень-очень долгое время почувствовала, что нахожусь там, где и должна быть.
В больничных коридорах стало как будто светлее от сознания, что через несколько минут я заберу маму. Заглянув в ее палату, обнаружила там только собранные вещи, а затем услышала смех двух веселых бабулек.
