Юзеф сумел неплохо нажиться на строительном деле и скупил немало недвижимости. Мама считает, что, возможно, даже стал первым миллионером Сомерсета, хотя никто точно не знает, какой капитал он сколотил. К сожалению, психическое его состояние оставляло желать лучшего, с головой у него становилось все хуже, а по округе о его делишках пошла нехорошая молва. К тому же он отказывался платить имущественные налоги и сборы. Наверное, это тоже было связано с его психическим нездоровьем, а может, он не признавал гражданскую власть. В итоге дело кончилось разорением и распадом семьи.
Мама повзрослела быстро и сама стала выбиваться в люди. Бросила школу, недоучившись, потому что папа велел найти работу, и стала помогать провизору в аптеке в Берни. Благодаря собственному заработку она впервые обрела некоторую независимость. Мама зарабатывала пятнадцать долларов в неделю, два из которых с гордостью отдавала матери в счет своего пропитания. А остальное тратила на сундук с приданым, куда входило все, что может понадобиться в замужестве, о котором она мечтала. В шестнадцать, после многих лет запуганности и недоедания, жизнь, казалось, наконец налаживалась.
Однажды в обеденный перерыв, на который пошла с подружками, мама заметила юношу, который «по всему видно» был из Хобарта – в Берни столичный гость был редкостью. Звали его Джон Брайерли. Потом он расспрашивал девчонок об их подруге Сью, и вскоре уже позвонил ей, пригласив на свидание.
Загорелый блондин двадцати четырех лет оказался хорош собой, обходителен, прост в общении, а еще великолепно держался на доске. Отец его был англичанином, работал пилотом британских авиалиний, но после пятидесяти вышел на пенсию и перевез семью в Австралию, где климат потеплее. Поначалу Джон, тогда еще подросток, был не в восторге от идеи переезда, но стоило ему оказаться на австралийском солнышке и распробовать жизнь серфингиста, как он и думать про Англию забыл. С тех пор он туда и не возвращался.
До встречи с папой мама не спешила заводить отношения – насмотрелась на отца. Только когда старшая из сестер, Мэри, встретила будущего мужа, мама поняла, что мужчина может вести себя достойно и уважительно и не каждый бьет жену и детей. Это помогло ей поверить, что на некоторых можно положиться.
В 1971 году, через год после встречи, отца могли повысить по службе, но тогда бы пришлось переехать на континент. Он не решился бросить маму на Тасмании и вместо этого сделал ей предложение.
Они поженились в субботу, переехали в маленькую квартирку в Хобарте, а уже с понедельника мама вышла на работу в местную аптеку. Отец будто явился к ней на белом коне, подхватил в седло, и вот они уже поженились и зажили долго и счастливо. Оба много работали и откладывали, но купили участок земли в прибрежном Транмире и начали строиться. В 1975 году мама праздновала свой двадцать первый день рождения в собственном доме.
Хотя она и вырвалась из Берни, дела семьи шли все хуже, и это ее сильно тревожило. Ее отец, Юзеф, дважды признавался банкротом. Во второй раз дело оказалось в налоге в размере 500 долларов, который тот отказывался уплатить. Юзефа отправили в каталажку Берни и собирались держать до тех пор, пока он не погасит долг. Мама и остальные члены семьи тогда не знали, что в доме припрятаны тысячи долларов, которых бы с лихвой хватило на залог, скажи он о них.
Дальше все пошло по наклонной. Назначенный судом финансовый инспектор распродал имущество за бесценок, чтобы покрыть несколько тысяч просроченного налога и наложенный судом штраф, а потом сам подал в суд для взыскания еще большей суммы, чем предполагал его гонорар. К старым долгам семьи добавился новый перед инспектором. Когда маме было около тридцати, Юзефа перевели в тюрьму Хобарта, где ко всему прочему у него, очевидно, началась белая горячка. И, когда он уже стал бросаться на людей, Юзефа перевели в тюрьму для душевнобольных.
А там он встретил ростовщика, который за год захапал все его оставшееся состояние в счет процентов, пустив семью по миру. Спустя год Юлия наконец ушла от него. Юзеф из тюрьмы грозился ее убить, виня во всех бедах. Она переехала в квартиру, но там страдала от заболевания, вызванного токсичными выбросами находившейся неподалеку целлюлозной фабрики, до тех пор, пока мама – на тот момент уже сама мать двоих приемных детей – не перевезла ее к нам в Хобарт. Мы с Мантошем очень сблизились с бабушкой. Хотя Юзефа к тому времени уже выпустили, мама боялась, что он будет на нас дурно влиять, и мы так и не познакомились. Он умер, когда мне было двенадцать.
Превратности судьбы сделали маму волевой и решительной, изменили ее понимание мира. Первые годы их брака пришлись на время перемен для Австралии: к власти пришло правительство Уитлэма[5], и после пертурбаций шестидесятых социальный и политический портрет страны стал меняться. Хотя мама с папой не были хиппи в прямом смысле, они тоже были неравнодушны к витавшим в воздухе «альтернативным» идеям.
