Позже в тот же день, а может, на следующий, мама сказала, что посмотрела карту, которую мы вместе рисовали в ее тетради, когда мне было шесть, и расположение моста, реки и станции не совсем совпадало с тем, что я показывал ей на снимках. Но значило ли это, что я ошибся городом, или просто шестилетний ребенок не слишком точно воспроизвел местность на карте? Еще она принесла с собой карту из моей спальни – она бережно хранила все, что было связано с нашим с братом взрослением. Оказалось, и Бурханпур, и Кхандва на карте есть. Но были так далеко от Калькутты, что она сомневалась, что я мог проехать такое расстояние. Почти другой конец страны.
Больше всего меня поразило, что мой город был отмечен на карте, все это время висевшей у меня над столом, надо только было знать, куда смотреть. Сколько раз я видел эти названия, ничего не подозревая? Не помню, замечал ли я когда-нибудь в детстве Бурханпур среди нескольких созвучных названий на карте. Если бы заметил, я бы, наверное, просто его вычеркнул из списка, как слишком далекий от Калькутты город. И это был второй повод удивиться: город оказался намного дальше, чем я полагал возможным. Не слишком ли? Может, поезда ходили намного быстрее, чем я считал? Или я провел в поезде больше, чем думал?
Так прошли два беспокойных дня. Я разрывался между картами и воспоминаниями. То, в чем я всегда был уверен, теперь разбивалось о новые факты. Вдруг случилось то, чего я всегда боялся? Неужели поиски разрушат то, что, как мне казалось, я знал, и я останусь ни с чем? Мы с родителями и Лизой мало обсуждали находку, и я гадал, пытаются ли они тактично молчать или ждут, когда я представлю более весомые доказательства. А я все это время ждал второго письма от группы Кхандвы, пока наконец не догадался задать очевидный вопрос:
«Не знает ли кто, как называется район или пригород Кхандвы в верхней правой половине города? Думаю, начинается на «Г»… не знаю, как пишется, но что-то вроде «Гинеслей». Там с одной стороны жили мусульмане, а с другой индусы, но это было 24 года назад, сейчас, может, уже и не так».
Ответ пришел еще через день. Зато, когда пришел, я забыл, как дышать:
«Ганеш-Талай».
Очень близко, просто в детстве я неправильно выговаривал.
Окрыленный, я тут же позвонил родителям, чтобы сказать: все, теперь уже точно! Они, хотя все еще переживали, признали, что все действительно подтверждается. Я нашел Бурханпур и Кхандву, а теперь и самое важное – Ганеш-Талай, место, где жил и где все еще может жить моя индийская семья, гадая, что же случилось со мной.
В радостном угаре я даже не мог сообразить, что делать дальше. С одной стороны, я настолько был упоен успехом, что трудно было еще о чем-то думать. С другой, в глубине души было неспокойно, так что кроме родителей и Лизы я пока больше никому рассказывать не стал. А если ошибся? Поднял всех на уши по ошибке, а в итоге выставлю себя дураком? Я продолжал виртуально бродить по улицам Кхандвы, ища все новые и новые открытия и подтверждения, деревенея при мысли о том, какой может оказаться правда. Похоже было на тот случай, когда мы с Мантошем так перетрусили ехать в Индию. На меня напал страх, а страх выливался в сомнение.
С того самого момента, как нашел место, я старался не терять голову. Пытался убедить себя, что за столько лет вряд ли семья не переехала. Сколько же теперь маме лет… Сложно сказать точно, но в Индии ведь не самая большая продолжительность жизни, а она прожила непростую жизнь, полную тяжкого труда. А как моя сестра Шекила, жива-здорова? А Каллу? Что же приключилось с Гудду в ту ночь в Бурханпуре? Винил ли он себя в моем исчезновении? Узнает ли кто-то из них меня, если мы все же встретимся? А я их? Как вообще найти в Индии четырех человек, если знаешь только, где они жили четверть века назад? Невозможно, что и говорить.
Ум метался между надеждой и отчаянием, пытаясь примириться с новыми перспективами. Конечно, был только один способ расставить все точки над i. Я не узнаю, прав ли, пока сам не окажусь на месте. А там, говорил я себе, я буду рад просто снять обувь и постоять на той земле, вспоминая времена, когда гулял по этим улицам и тропкам.
Я знал, что родители будут переживать из-за моей поездки в Индию. Теперь я был намного старше, чем когда они сами хотели меня туда свозить, но это вовсе не значило, что те наши чувства, которые заставили их отменить поездку, не проснутся во мне сейчас. А если место не то, каково мне будет? Останусь и поищу нужное? Или махну рукой?
