Но забронировал билет, попутчиков не взял и настроился. Помощь пришла, откуда не ждали. Когда я пошел делать необходимые прививки, доктор поинтересовался целью моей поездки. Хотя обычно я посвящал в происходящее только близких, теперь, когда я чувствовал, что дом найден, почему-то разговорился – сначала по чуть-чуть, а потом и все выложил о том, что ведет меня в Индию. Доктора история потрясла, и он поблагодарил меня за откровенность. Когда я потом пришел закончить курс вакцинации, другие сотрудники уже знали мою историю, и все желали мне удачи. Приятно знать, что столько людей мне сочувствуют, особенно когда до отлета оставалось всего несколько недель, и это ободряло.
И вот в назначенный день мы с мамой и Лизой выпили на прощание по чашке кофе в аэропорту и обсудили возможные варианты развития событий. Мне советовали принимать все как есть, что бы ни случилось, и не ждать, что все будет ровно как я хочу. Так что, похоже, плоховато я скрывал свои опасения. Мама дала мне листок А4 с моими отсканированными детскими фотографиями. Все-таки двадцать пять лет минуло с тех пор, как меня видели в Индии – может, даже семья не сразу узнает. Лучше подарка было не придумать – поверить не могу, что сам не догадался взять фото, зато сразу понятно, в каком я был состоянии.
Я и тогда не спешил прощаться и на борт поднялся последним. Мама посмотрела на меня с беспокойством, и это подстегнуло мои собственные переживания. Правильно ли я поступаю? Надо ли ворошить прошлое, если есть люди, которые очень любят меня в настоящем?
Но ответ, конечно, был «да», как бы ни тряслись коленки. Я должен был выяснить, откуда я родом, если только это возможно, даже если больше это ни к чему не приведет. Я как минимум хотел увидеть место, о котором столько мечтал.
И сел в самолет.
Когда 11 февраля 2012 года самолет приземлился в Индауре, крупнейшем городе Мадхья-Прадеша, я впервые ступил на индийскую землю с тех пор, как был ребенком. В предрассветных сумерках от осознания значимости того, что привело меня сюда, я ощутил прилив адреналина.
Не сказать, что Индия встретила меня, как родного. С первых же минут я чувствовал себя иностранцем. Может, я и вернулся домой, но был здесь уже чужаком. Сначала потеряли багаж. Когда я спросил сотрудника аэропорта, где он может быть, тот ответил, по-видимому, на хинди, а я ни слова не понял. Сотрудник привел кого-то, кто знал английский. Мелочь – не знать язык, но для того, кому психологически и так непросто возвращаться домой после стольких лет неведения, только лишняя нагрузка. Я будто снова потерялся, не понимаю, кто что говорит, и не мог добиться, чтобы меня выслушали.
Потом долго торговался с назойливыми, но жадными таксистами, предлагавшими подвезти до отеля, где мне предстояло провести ночь перед отправкой в Кхандву. Но потом наконец нашел отельный автобус. Когда мы отъехали от аэропорта, солнце как раз встало, и я принялся разглядывать Индию двадцать первого века.
Поначалу казалось, что за четверть века ничего особенно не изменилось. Я видел черных диких свиней, разлегшихся в переулках, жухлые деревца на углах улиц и знакомую вездесущую давку. Бедность и сейчас бросалась в глаза, но меня поразило, насколько грязнее везде стало по сравнению с тем, что я помнил. Люди мочились прямо на улице, бросали мусор где ни попадя – не помню, чтобы и в моем районе было так, но, может, я просто привык к чистым и широким улицам Хобарта.
Стоило выйти из машины у отеля, меня со всех сторон оглушил шум плотного уличного движения, а в нос ударил стойкий запах серы из канализации. Я понял, что спустя столь долгое время Кхандву тоже будет не узнать. Поспав недолго и беспокойно, я договорился о машине с водителем, чтобы доехать туда на следующий день.
Ехать до Кхванды предстояло часа два, а заплатил я в два раз меньше, чем хотели содрать с меня в аэропорту ушлые таксисты за несколько километров до отеля. Стало понятно, что все свои уличные навыки я давно растерял. Впрочем, может, дороже брали за безопасность – мой приземистый, сухопарый водитель лихачил, как сумасшедший, даже по меркам индийского не самого аккуратного вождения, чем вызвал у меня новый прилив адреналина. Дорога от Индаура шла среди холмов и долин, но мне было не до пейзажей. Пару раз мы останавливались на чай и перекур – я курю редко, но сейчас сигарета не помешала, и я все больше переживал о том, что ждет меня в Кхандве. А поездка с риском для жизни все не кончалась.
Под палящим солнцем в безоблачном небе мы въехали в пригород. Но по коже пробегал холодок, оттого что я ничего вокруг не узнавал. На моей памяти город не был промышленным, с пыльно-серым оттенком. Я вдруг решил направиться не в гостиницу, а прямиком на вокзал: надо было разобраться со всем одним махом, а так было быстрее и проще всего понять, тот ли город я нашел, еще сидя дома, на Тасмании. Мы развернулись.
