И когда пришло время возвращаться в Хобарт, а настало это время слишком быстро, расставаться было тяжело. Я пообещал маме, сестре, брату и их семьям, что скоро вернусь. Пришлось осознать, что дома у меня теперь два и к каждому я привязан, пусть их и разделяют тысячи километров. Это путешествие, которое я предпринял, чтобы понять, кто я, не закончилось. Кое-какие ответы я получил, причем много ответов, но осталось еще больше вопросов, ответов на которые, может, и вовсе не было, но я не мог перестать задаваться ими. Одно было ясно: мне еще не раз предстоит проделать этот сложный путь от Австралии до Индии и обратно.
Еще в Индии я получил восторженное письмо с поздравлениями от моей подруги Асры, которая узнала новость от родителей. Все эти годы после поездки в Мельбурн наши семьи поддерживали связь. Вернувшись в Хобарт, я позвонил ей, чтобы поделиться радостью, не забывая, однако, что она, к сожалению, в такую поездку никогда не отправится, потому как в детский дом попала сиротой.
Асра очень за меня была рада и спросила, что я теперь, обретя прошлое, буду делать. С приезда в Кхандву меня захватил такой вихрь открытий и переживаний, что я не нашелся с ответом.
Я никогда не представлял себе, как поступлю после того, как найду дом и, если повезет, маму. Думаю, на этом сказка для меня оканчивалась, а ведь она, похоже, только начиналась. Теперь у меня было две семьи, и предстояло решить, как мне вписываться в обе, несмотря на расстояния и разницу культур.
Родители и Лиза испытали облегчение, когда я вернулся. Хотя мы и говорили по телефону каждый день, их беспокоило, что о кое о чем я умалчиваю. Во-первых, они боялись, что я снова могу исчезнуть. Потом Лиза стала беспокоиться за мою безопасность: я находился в одном из беднейших регионов экзотичной страны, кто знает, чем это обернется? Только вернувшись, я понял, насколько они волновались.
Впрочем, волнения быстро позабылись, когда я стал рассказывать, как нашел семью. Конечно, в общих чертах они все знали, но теперь жаждали услышать подробности: что мы друг другу поведали, что другие помнили о моем детстве, чего не помнил я, собираюсь ли я вернуться.
Казалось, они пытаются разгадать, хочу ли я остаться с ними или подумываю переехать в Индию. Я их всеми силами уверял, что, хоть поездка и изменила меня в чем-то важном, я все еще тот же Сару. Однако в действительности я сам не сразу стал чувствовать себя самим собой и смотреть на Хобарт прежними глазами, а не глазами индийского бедняка.
Одно только во мне изменилось точно и скоро стало очевидно: теперь я был человеком необычной судьбы, о которой многим хотелось узнать. Вскоре после возвращения мне позвонили из местной газеты «Меркьюри». Журналисты как-то узнали обо мне и попросили об интервью. А дальше все пошло-поехало. После статей в мельбурнской «Эйдж» и «Сидней Морнинг Джеральд» подтянулась международная пресса.
Мы не были готовы к обрушившейся на меня славе, да и никто бы не был. Иногда телефонный звонок раздавался посреди ночи, потому что журналисты звонили со всех концов света. Я понял, что мне нужна помощь, чтобы справиться с таким вниманием, и нанял агента. Вскоре звонить начали из издательств и с киностудий. Невероятно. Я же был продавцом промышленных труб, шлангов и переходников, я искал не славы, а свой родной дом и семью! Пока я рассказывал свою историю, забывал, что у меня теперь есть агент и расписание встреч с журналистами. К счастью, мне очень помогали родители и Лиза и поддерживали всякий раз, когда требовалось. И, хотя пересказывать раз за разом одно и то же было утомительно, я чувствовал и некую ответственность, потому что это могло помочь другим людям: со мной произошли удивительные события, и они могли подарить надежду другим, мечтавшим найти свои семьи или считавшим, что это невозможно. Может, людям в других ситуациях поможет справиться с ними мой опыт преодоления, какими бы безнадежными они ни казались.
Все это время я поддерживал связь с семьей в Индии по видео благодаря компьютеру у их друга. Точнее, видеосвязь была односторонней: на том конце камеры не было, так что я их не видел, но они могли видеть меня, а разговаривали мы либо через переводчика, либо как умели. Я решил, что должен финансово помочь маме, чтобы мы всегда могли быть на связи, даже находясь так далеко. Теперь, когда семья наконец воссоединилась, я хотел вносить свою лепту, укрепляя нашу связь и помогая присматривать за мамой, племянницей и племянниками.
Многое мне все еще было неизвестно, и я надеялся узнать больше во время второй поездки в Индию. Уже почти наступила зима, хотя погода стояла еще теплая, а в воздухе стоял удушливый смог. В такую погоду небо окрашивается в оранжево-серый, и нет большой разницы между днем и ночью.
