И решил, что раз уверенным быть нельзя, то не так уж важно повторить поездку в точности – задумка ведь в том, чтобы проехать все расстояние и прочувствовать длительность путешествия, и, возможно, пробудить какие-нибудь воспоминания либо же поставить окончательную точку. Подумал, что, поскольку я помнил, что всю дорогу был заперт, лучше придерживаться этой линии, и выбрал прямой северо-восточный маршрут. Да и честно говоря, отчасти я склонился к нему, потому что он был удобнее, а организовать его было проще. Из Бурханпура поезд отходил на рассвете, тогда как до Бхусавала надо было добираться поздно ночью, а потом еще ждать раннего поезда на восток. В итоге выбор пал на поезд «Колката Мейл», маршрут которого с восьмидесятых не изменился, только назывался он тогда «Калькутта Мейл»[9]. Он отправлялся с вокзала Мумбаи на западном побережье Индии и приходил в Бурханпур в 5.20 утра – потому-то мне и надо было поспеть туда ночью – и шел к восточной столице, подарившей ему название. Вообще-то, маловероятно, что в детстве я сел именно на него, даже если в итоге и оказался каким-то образом на северо-восточном пути. По расписанию поезд стоял в Бурханпуре только две минуты, за которые проводник успевал проверить билеты новых пассажиров. Как же я мог забраться в него, да еще и заснуть за такое время? Да и проводника там видно не было – вообще странно, что я ни одного не видел за все время той поездки. Обычно на поездах между штатами проводники есть, и именно поэтому я в попытках вернуться домой не отъезжал от Калькутты далеко: стараясь не попадаться им, я, видимо, неосознанно садился только на электрички. (В этом мне даже повезло: если бы я смог сесть на поезд дальнего следования, скорее всего приехал бы не в Мадхья-Прадеш, а куда-то еще, чем только усугубил бы проблему. Так бы я потерялся дважды, а то и трижды. А за пределами Калькутты я бы вряд ли попал в агентство по усыновлению.)
Не хотелось придавать слишком большое значение скрупулезному воспроизведению каждого шага, чтобы не усложнять все еще больше. Так что мы с Рочаком и Сварнимой решили просто остановиться на поезде «Колката Мейл».
Когда за мной приехала машина, которая должна была отвезти меня в Бурханпур, я зашел к маме попрощаться. К этому времени Сварнима вернулась на работу в Пуну, где она жила, но, к счастью, Шерил помогла нам на прощание поговорить за чашкой чая. Мы сделали семейные фотографии. Глядя на них теперь, я поражаюсь, насколько же я похож на маму, сестру и брата.
Мама и Шерил проводили меня до машины, и мы прошли через толпу любопытствующих, которые собрались посмотреть, как некогда потерявшийся мальчик снова расстается с семьей. У меня сердце кровью обливалось – мы будто снова проживали тот день, когда я пропал. В тот раз, когда я уехал ребенком, мы не прощались, сейчас же, четверть века спустя, мама крепко меня обнимала и все время улыбалась. Наверное, ей это давалось не проще, чем мне – может, даже сложнее, – но на этот раз она не боялась, что я не вернусь. Она знала, что теперь мы всегда сможем найти друг друга.
Вечер я провел в ресторанчике во дворе своего отеля в Бурханпуре, наблюдая за последними салютами, освещавшими ночное небо в честь Дивали. Я знал, что поездка не раскроет всех загадок первого путешествия. На самом деле я побаивался предстоящей поездки и новых воспоминаний, которые могут заставить меня пересмотреть всю картину произошедшего со мной.
Меня предупредили, что на всякий случай на вокзал Бурханпура лучше бы приехать за час, поэтому, вернувшись в номер, я поставил будильник на десять минут третьего. Но можно было и не беспокоиться – проснулся от стука в дверь. Стучавшим оказался молодой человек в куртке цвета хаки, чье лицо почти полностью закрывал платок. Он назвался водителем моторикши, которого вызвал портье. Горячей воды в отеле не было, холодная смыла с меня остатки сна, и в четыре я уже выписался из отеля и вышел на темную улицу. Мы погрузили багаж в трехколесного рикшу и покатили по безмолвным улицам мимо новых многоквартирных домов – заселенных, строящихся и пока существующих лишь на красивых картинках билбордов. Такие я видел по всей Индии, и каждый обещал по спортзалу и бассейну, помимо прочих удобств в новостройке, из чего я заключил, что Индия переживает экономический подъем.
До восхода солнца было свежо. В предвкушении поездки я толком не поспал, и прохладный воздух помогал сохранять бодрость. Вокруг я замечал силуэты коров, спящих под навесами, и сбившихся в кучу свиней.
Мы подъехали к станции, у которой сидели несколько человек, собравшихся в небольшие группы, другие спали, с головой накрывшись одеялами, что создавало неприятную ассоциацию с мешками для трупов. Внутри ярко подсвеченное красным табло сообщало, что мой поезд опаздывает на час. А я же еще и раньше приехал!
