Я перевернула его и с силой ударила основанием рукояти в стеклянную капсулу. Потом еще, и еще, и еще, пока стекло не сложилось, лопнув, само в себя; тогда я снова перевернула руку Ставы, и ртуть, собравшись в горошину, упала на бетонный пол и разбилась кляксой.
Ставу тряхнуло последней судорогой, и пальцы наконец разжались. Артефакт остался в моей руке, а сама девушка рухнула, будто кто-то перерезал невидимые ниточки.
Все это длилось, быть может, минуту, а показалось – целую вечность.
– Здесь ртуть, – спокойно сказала я, когда к Ставе подскочила женщина с медицинским чемоданом.
Она молча грохнула чемоданом об пол и потрясла Ставу, – та отозвалась тихим стоном. В оказании первой помощи от меня явно ничего не требовалось, и я без спросу взяла из чемодана одноразовые перчатки, открыла флакон с водой, собрала ватой металлические капли ртути, утопила их в воде и плотно закрыла флакон. Руки не дрожали; я успела поискать в укладке раствор марганцовки, хлорную известь или хотя бы мыло или соду и предсказуемо ничего из этого не обнаружила. Один из служащих, до странного светлый блондин, притащил ведро с подкрашенной чем-то водой, а другой забрал у меня банку с ртутными отходами.
Публика в холле изменилась: праздных зрителей разогнали, зато появились суровые, сердитые лица, форма со знаком «VI» и медицинские халаты. Где-то мелькнула расстегнутая кобура; кто-то развинчивал корпус кинокамеры; мастер Ламба с жаром втолковывал что-то человеку с хмурым лицом, который колдовал над зеркалом. Картинки в нем сменялись быстро-быстро.
Наконец Става закашлялась и села. Она все еще была болезненно бледна, а волосы были влажными, однако зрачки пришли в норму, и руки у нее больше не болтались вареными макаронинами. Врач что-то ей выговаривала, разводя в бутыли раствор для инфузии.
Я почти успела занервничать и сразу же выдохнуть, когда на мое плечо легла тяжелая рука.
– С вами желает побеседовать Советница.
– Я все сделала верно, – в который раз повторила я, украдкой вонзив ногти в ладонь. – Ошибки не было. Таких… последствий… я даже предположить не могла.
Комната, куда меня привели, была кабинетом – огромным, гулким и неприятным. Длинное помещение, высокие потолки, на нем – лепные розетки и многоярусная хрустальная люстра; на полу выложен фигурами мелкий наборный паркет; стены скованы деревянными панелями. Одна сторона полностью занята высокими шкафами, в которых за стеклом выстроились корешок к корешку книги. Напротив – несколько рамок с фотографиями каких-то рукопожатий, флаг Кланов с золотыми кистями, парадный портрет Большого Волка и крупная инкрустированная каменьями цифра VI.
Летлима стояла у окна, какие-то люди собрались у длинного приставного стола, и все сверлили меня взгядами.
– Откуда вы знали, как это прекратить? – хмуро спросил артефактор в одеждах Службы. Он стоял рядом с выстеленным зеленым сукном столом, как солдатик.
– Я разорвала цикл, – сказала я, хотя это и так должно было быть понятно. – Это самый простой способ, расколоть камни труднее.
– Вы придумали это очень быстро, – со значением сказал один из людей за столом, мощный мужчина с квадратным подбородком.
– Этому учат артефакторов.
– Что вы окончили? – журчащим голосом уточнила высокая тонкая женщина с пепельными кудрями.
– Я учусь в вечерней школе при университете Амриса Нгье…
Потом они заговорили между собой, вовсе не обращая на меня внимания.
– Возможно, она ошиблась в формах?
– Я слушал, в глаголах все было верно. Но, возможно, возникла ситуативная омофония…
– Какая омофония? Ты смеешься?
– Теоретически не доказано, что…
– Эта вещь опасна! Не понимаю, почему она до сих пор не изъята.
– Девушка отказывается…
– Да стоит ли спрашивать? Это запретная магия!
– Совершенно поразительно!..
– Возможно, идиосинкратический эффект или специфическая толерантность…
– …все же у реципиента своеобразные отношения с
– Этим должны заниматься специалисты в соответствующих условиях.
– Если бы Става погибла…
– А она разве может?
– Главное, что сейчас живая!
– Предлагаете дождаться, пока кто-нибудь умрет?!
– Комиссия по запретной магии…
Свет огромной люстры бил в глаза. Я крутила в руках медный бублик потухшего артефакта – с дырой вместо привычной капсулы ртути. Он казался почему-то легким-легким, словно сделанным из картона.
– Кесса, – это пепельная женщина подняла на меня нежный взгляд ореховых глаз, – где вы взяли этот предмет?
– Я его сделала, – устало повторила я. В ушах все еще звенел крик Ставы.
Квадратный мужчина тяжело свел брови:
– Девочка, давай без этого вся…
– Давайте обойдемся без хамства, – вдруг вставил Арден. – Эксперимент проводил мастер Ламба, он мог бы…
– Не лезь не в свое дело,
– Вы,
