– Может, и так. Или просто был и был, потом умер. Записи его нашли. Решили, что он не сказочник, а великий мудрец, и описал структуру бытия и законы Вселенной. А он вообще не это может быть имел в виду, представляешь? Вот написал он там про одну на двоих дорогу, и мы такие ходим, киваем: дорога, ага, одна, ага, у-у, мудрость. А это была
– Смешная, – кивнула я.
И нахмурилась. Ведь если действительно…
Но Арден не дал мне подумать: пальцы проникли под ткань халата, пробежались по груди – я мгновенно покрылась мурашками, – дразняще поигрались с соском. Погладили живот, вынуждая меня выгнуться, раскрыться.
– Так что там насчет практики? – лукаво спросил он.
Стоило бы оттолкнуть, но я опять засмеялась.
Мы уснули в обнимку после долгих ленивых поцелуев. Мне снилось что-то интересное, фантасмагоричное – про раскрашенные в фиолетовый деревья, летучие автомобили и высоких трехглазых людей с полупрозрачными крыльями за спинами, – и, проснувшись, я долго не могла понять, отчего этот сон закончился.
Было темно, глухо, как бывает только перед Долгой Ночью, когда луна на небе бледнеет и выцветает до едва заметной тени самой себя. Перед глазами вращались цветастые круги. Я лежала неудобно, криво: носом в щель между половинами матраса, левая рука под животом и затекла, локоть колет; шнурок артефакта, который я не решилась снять, больно натянул кожу на шее. Правая рука была вытянута и вывернута, а ладонь Арден во сне тесно прижимал к себе.
Он был весь мокрый, и его трясло. Лицо жутковато, быстро-быстро меняло выражения: то хмурилось, то разглаживалось, то дрожало, будто он пытался заплакать, но не мог. Так иногда спят собаки – тревожно, в постоянном движении, но не просыпаясь.
– Эй, – негромко позвала я. – Арден?
Он не отозвался, только крепче вцепился в мою руку, больно дернув пальцы. Я зашипела, потянула на себя, но только сделала хуже: он сжал, словно тисками.
Даже в темноте было видно, как под веками мечутся глаза – хаотичными движениями вспугнутых рыб.
– Я теперь всегда… – невнятно пробормотал он, – все что угодно, только…
Я крепко зажмурилась и решительно потрясла его за плечо.
– Арден!
Он проснулся резким рывком и сразу же сел, чуть не сломав мне руку. Я вскрикнула, зашипела, дернула на себя, и лихорадочно блестящие глаза наконец сфокусировались на мне:
– Извини, извини. Извини. Извини, я…
Я потерла запястье, повращала кистью, мотнула головой: не важно.
– Прости, прости…
– Тебе что-то снилось, – неуверенно сказала я. – Что-то плохое.
Он нахмурился и соврал:
– Не помню.
И улыбнулся, старательно растягивая губы.
– Хочешь, будь лисой? Тебе же лучше лисой?
Он так и улыбался, как придурок, и жрал меня глазами, даже не моргая.
– Арден?
– А? Все в порядке. Извини.
– Ты говорил
– Ага. Да.
Арден потряс головой, как вылезшая из воды собака, выскользнул из-под одеяла, нашарил на столе ручку и дорисовал на пальцах черты отменяющих знаков. Руки у него тряслись, и все движения были рваные, дерганые, будто он оказался заперт в звере и пытался вспомнить, как управлять из него своим телом.
– Я имела в виду, что лиса…
– Все нормально. Прости. Я тебя разбудил?
Я уклончиво повела плечами.
Он вздохнул, забрался обратно под одеяло, свернулся так, чтобы упереться носом куда-то мне в бок.
– Это просто сон, – мягко сказала я, гладя его по голове, – просто сон. Ничего этого не было. Это все ненастоящее.
– Не уходи, – едва слышно попросил Арден.
– Это просто сон, – повторила я.
Он плакал – тихо и молча, только мучительно искривляя губы. Я приобняла его за плечи, почесала за ухом и сделала вид, что не замечаю.
– Это был просто звездец, – жизнерадостно рассказывала Става, сидя на подоконнике и болтая ногами. – Такая жуть!
Она улыбалась и размахивала из стороны в сторону своими дурацкими косичками. На ней были выцветшая больничная роба и яркие полосатые гетры.
– Меня как будто пытались запихать в Бездну! Ну, – она сморщила нос, – по крайней мере, примерно так рисуют Бездну в детских книжках. Все стремное, скелетюги и у-у-у!
– «Скелетюги»?
– Ну такие, с рогами. И крылышками! Из косточек. Вы что, не читали ту серию детских детективов, там еще такой красный силуэт лисы на обложке? В первом томе про гроб на колесиках, потом про черную руку, потом про кровавые цифры… я их до сих пор обожаю!
Тонкая женщина с пепельными кудрями – ее называли лунным именем Селини-Ёми, произнося его с некоторым подобострастием, хотя на вид она была двоедушницей и глаза ее были обыкновенными, – слушала всю эту ерунду, чуть склонив голову. Страшно недовольный квадратный Брас ощутимо скрипел зубами. Матильда на эту встречу не явилась, зато из угла хмуро моргала незнакомая тучная сова; мастер Ламба зарылся с головой в принесенные с собой чертежи, – торчали только удлиненные полы мятого пиджака.
– Вызвать Комиссию, да и все, – ворчал Брас. – И пусть они там… своими методами…
